— А убийца? Тот же, кто убил мадемуазель Мартель?

— Несомненно. А теперь... Дюран!

— Да, мсье.

— Возьмите четырех человек и отправляйтесь в клуб. Если будет необходимо, взломайте дверь.

Инспектор повернулся к Бенколину и улыбнулся.

— Что тогда?

Сначала попробуйте слезоточивый газ, а если не поможет — используйте оружие. Но не думаю, что они будут сопротивляться. Никого не арестовывайте. Обыщите весь дом. Если найдете мадемуазель Прево, приведите ее сюда.

— Могу я попросить вас сделать все так, чтобы не причинять беспокойства гостям? — спросила Мари Огюстен.

— Боюсь, мадемуазель, что определенный элемент беспокойства неизбежен,— улыбнулся Бенколин.— Во всяком случае, Дюран, осмотрите всех гостей при выходе. Слуг задержите. Мадемуазель Прево, возможно, все еще в комнате номер восемнадцать. Вот и все. Идите и действуйте побыстрее.

Дюран отсалютовал и вышел с четырьмя полицейскими, остальных он отправил на улицу.

Наступила тишина. Я испытывал блаженство: теперь дело близилось к концу, я сидел в удобном кресле, горел камин, я немного выпил, рядом находился друг. Он уставился в пол и задумчиво постукивал тросточкой по ноге. Мари Огюстен, с обнаженными плечами, с какой-то цинично-жалобной усмешкой вязала. Потрескивали дрова в камине и дружелюбно тикали часы...

Потом я вспомнил о старом Огюстене. Его серая фланелевая рубашка висела на нем до пят. Он выглядел до абсурдности нелепым в этой обстановке.

— Прикрой плечи, Мари,— тихо проскрипел он.— Ты замерзнешь.

Казалось, она еле сдерживается от смеха. Но отец ее был очень серьезен.

— Что ты волнуешься, папа? Теперь же все всем известно.

Он поглядел на нас.

— Да, да, конечно, Мари. Теперь все в порядке. Я буду защищать тебя. Ты должна доверять своему старому отцу. .

— Хорошо, папа. Но тебе лучше лечь в постель.

— Ты всегда пытаешься уложить меня в постель, дорогая! А я не хочу! Я останусь, чтобы защищать тебя. Да, да!

Бенколин медленно снял шляпу, положил ее на стол и посмотрел на старого Огюстена. Что-то в его взгляде привлекло мое внимание.

— Мсье,— спросил он,— вы очень любите свою дочь, не так ли?

Он говорил лениво, но Мари Огюстен схватила отца за руку, призывая его молчать.

— Что вы имеете в виду? — резко спросила она.

— Ну, вы правы,— произнес старик.— Он прав, Мари. Отпусти мою руку. Я...

И что бы она ни сделала, вы будете ее защищать, так ведь?

— Да, конечно. Почему вы спрашиваете?

Бенколин опустил голову.

— Все это понятно,— сказал он.— Я не знаю, но иногда люди становятся сумасшедшими. Я чувствую...— Он потер лоб и хотел продолжить, но Мари перебила его.

— Я не знаю, что все это значит, мсье, но мне кажется, что ваше дело арестовать убийцу, а не сидеть здесь и болтать.

— Да,— согласился Бенколин.— Мое дело — арестовать убийцу.

Он произнес это почти печально, разглядывая свои ботинки.

— Мы знаем первую часть всей этой истории. Мы знаем, что Одетту Дюшен сюда заманили,.и знаем, кто это сделал. Мы знаем, что она упала из окна и Галан заколол ее... Но кто наш убийца? Мадемуазель, кто заколол Клодин Мартель и Галана?

— Я не знаю! Это ваше дело, а не мое. Я объяснила мсье Марлю, почему я считаю, что это сделала женщина.

— А мотив?

Девушка нетерпеливо передернула плечами.

— Разве это неясно? Вы не согласны, что это была месть?

— Да, это была месть,—подтвердил Бенколин.— Но очень любопытный вид мести. Я не знаю, сможет ли кто-нибудь понять это, я даже не знаю, сумею ли я понять все. Это странное преступление. Вы объяснили кражу ключа, сказав, что женщина, мстившая Клодин Мартель за убийство Одетты Дюшен, взяла его, чтобы проникнуть в клуб. Гм...

В дверь вдруг постучали. Стук произвел огромный эффект.

— Войдите! — крикнул детектив.— А... добрый вечер, капитан! Вы не знакомы, кажется?

Шамон, очень прямой и бледный, вошел в комнату. Он поклонился, с удивлением оглядел мою завязанную голову, затем повернулся к Бенколину.

— Я взял на себя смелость,— сказал, детектив,— пригласить сюда капитана Шамона после того, что узнал от тебя, Джефф. Я подумал, что это его заинтересует.

— Я... я, надеюсь, не помешаю? — спросил Шамон,— Вы очень взволнованно говорили по телефону. Что... Что случилось?