– Что Ты думаешь об этом? – спросил меня Самос.

– Я когда-то разделил пагу с Зарендаргаром, - сказал я.

– Не понял, - опешил Самос.

Мы почувствовали, что баржа медленно повернулась в канале. Затем, мы услышали скрип вёсел, втягиваемых внутрь судна по правому борту. Баржа, мягко качнулась, ударившись о кожаные кранцы, висящие на причале.

– Мы прибыли в мой торговый дом, - сказал я.

Я поднялся с низкой скамьи и пошел к двери, открыл её и оказался на корме баржи. Двое из моих людей держали швартовые концы, один со стороны бака, другой по корме. Я ступил на планширь баржи и спрыгнул на причал.

Самос, стоял у порога дверного проёма.

– Это было интересное утро, - заметил он.

– Да.

– Я увижу Тебя на встрече Совета через два дня.

– Нет.

– Не понял.

– Зарендаргар находится в большой опасности, - пояснил я.

– Мы можем только порадоваться этому, - ответил Самос.

– Команда палачей уже находится на Горе.

– Это так.

– Как Ты думаешь, сколько их? – спросил я.

– Двое.

– Как минимум, - поправил я Самоса, - скорее всего, их будет больше. Я не думаю, что для охоты на такого война как Зарендаргар, кюры пошлют только двоих.

– Возможно, - не стал спорить Самос.

– Когда-то я разделил пагу с Зарендаргаром, - сказал я.

Самос вышел на кормовую палубу баржи. Он поражённо смотрел на меня. Казалось, в его взгляде больше не было нашего утреннего духа товарищества.

– Что за чушь Ты несёшь? – прошептал он возмущённо.

– Конечно, Зарендаргар должен быть предупреждён, - ответил я.

– Нет!
– закричал Самос. – Надо позволить убить его, и чем быстрее, тем лучше!

– Я не думаю, что в данной ситуации, кюры будут убивать быстро.

– Это не твоё дело.

– Моими становятся те дела, которые я хочу сделать моим, - ответил я.

– Белым даже не разрешают находиться в Прериях, - напомнил мне Самос.

– Конечно, но некоторые должны быть, - сказал я, - кому-то даются, подобные льготы, хотя бы для взаимовыгодной торговли.

Я просмотрел через низкий настил надстройки баржи на канал за ней. На расстоянии приблизительно в сто футов плыла маленькая лодка охотника на уртов. Его девушка, с веревкой на шее, сгорбилась на носу. Такая веревка обычно бывает длиной приблизительно футов двадцать. Один конец завязан на её шее, другой закреплён к кольцу на форштевне. Охотник стоял у неё за спиной, со своим гарпуном в руках. Такие охотники выполняют важную функцию в Порт-Каре, их задача прореживать популяцию уртов в каналах. По команде мужчины девушка, нырнула в канал. Позади охотника, на корме, были свалены окровавленные, белёсые тела двух водяных уртов. По виду один из них мог весить приблизительно шестьдесят фунтов, а другой, как мне кажется, потянул бы, на все семьдесят пять или восемьдесят. Я видел, как девушка плыла в канале, сред мусора, с веревкой на шее. Использовать рабыню в качестве наживки для подобной охоты, дешевле и эффективней, чем скажем, кусок мяса. Девушка двигается в воду, чем привлекает уртов, и если не происходит неожиданностей, может использоваться снова и снова. Некоторые охотники используют живого верра, но это менее удобно, так как животное, визжащее, и испуганное, не так-то просто заставить выпрыгнуть из лодки, да и втащить обратно та ещё задача. С другой стороны, рабыню не надо уговаривать. Она знает, что, если она не будет послушной, она будет просто связана по рукам и ногам, и выброшена за борт уртам на съедение. Кроме того, подобный метод охоты, не столь уж опасен для девушки, как это могло бы показаться. Очень редко урт нападает из-под воды. Будучи атмосферно-дышащим млекопитающим, он обычно всплывает и атакует жертвы с поверхности. При этом его приближение к живцу хорошо видно, так как нос, глаза и уши его длинной треугольной головы торчат над водой. Конечно, иногда урт появляется сразу рядом с рабыней и нападает на неё с большой стремительностью. В такой ситуации, у неё уже нет времени, чтобы возвратиться к лодке. Тогда уже жизнь девушки зависит от крепости руки, остроты глаза, скорости, силы, опыта и умения охотника на уртов, её владельца. Иногда бывает, что хозяин сдаёт свою невольницу охотнику в аренду, это считается, эффективным наказанием.

Очень немногие рабыни подвергнутые подобному, после дня или двух проведённых в каналах, по возвращении не прилагают максимальных усилий, чтобы услужить хозяину.

– Ты не должен предупреждать Зарендаргара, - меж тем отговаривал меня Самос. – Он и так знает, что будет разыскиваться. То, что случится, в действительности, будет на совести одного из тех самых монстров, с которыми мы говорили этим утром.

– Но он, не знает, что охотники за головами уже высадились на Гор, -попытался объяснить я.
– Он, возможно, не знает, что они вычислили его местонахождения. И он не знает, с кем именно придётся иметь дело.

– Эти его собственные проблемы, - не отставал Самос.
– Не твои.

– Возможно.

– Однажды, он заманил Тебя на лед, чтобы подставить другим Кюрам.

– Он исполнял свои обязанности так, как должен был делать это.

– И теперь Ты решил отблагодарить его за это?
– съязвил Самос.

– Да – сказал я спокойно.

– Да он убьёт Тебя, немедленно, как только увидит!
– воскликнул Самос.

– Что ж, то, что он – враг, это правда. Но я обязан рискнуть.

– Он, возможно, даже и не узнает Тебя.

– Возможно, - не стал я спорить. То, что я задумал, было опасно. Так же, как для людей всю кюры на одно лицо, а точнее на одну морду, точно также много кюры считали трудным отличить людей друг от друга.

С другой стороны, я был уверен, что Зарендаргар меня узнает. Впрочем, как и я его. Сложно не узнать такого как Безухий, или Зарендаргар, того кто стоял выше колец, боевого генерала кюров.

– Я запрещаю Тебе идти, - сделал ещё одну попытку Самос.

– Ты не сможешь меня остановить.

– От имени Царствующих Жрецов, я запрещаю Тебе идти.

– Мои войны - это мое собственное решение. Я сам объявляю их, по своему собственному усмотрению.

Я смотрел мимо Самоса, на лодку и охотника в канале. Девушка уже снова сидела на носу лодки с мокрой верёвкой, свисающей с её шеи. Она сидела нагой, согнувшись и дрожа от озноба и пережитого страха. Она сматывала верёвку аккуратными кольцами, укладывая её в деревянное ведро, стоявшее перед ней. Только когда она полностью уложила центральную часть верёвки, соединяющей её шею с кольцом, она получила толстое шерстяное одеяло, сделанное из шерсти харта, и, дрожа, закуталась в него. Её мокрые волосы, казались неестественно чёрными на фоне белого одеяла. Она была миловидна. Мне было интересно, сдавалась ли она в аренду в качестве наказания, или она принадлежала охотнику. Непросто было сказать.