Только теперь она поняла, что намерение железа относительно её тела было абсолютно реально.

Зажимы раскрутили. Запястья освободили от удерживавших их рабских наручников, но только затем, чтобы быть связать верёвкой у неё за спиной. Потрясённая и рыдающая она была снята со станка для клеймения и поставлена на колени с опущенной головой, у ног аукциониста.

Железо, сделав своё дело, возвратилось в горн, а сам горн вместе со станком были убраны с центрального прилавка. Девушка голая и стоящая на коленях у ног аукциониста, с руками, связанными сзади, подняла свою голову и дико посмотрела на толпу. Она была заклеймена.

– Она ещё не понимает того, что с ней произошло с нею, - предположила Джинджер.

– Уже понимает, - грустно сказала Эвелин, с жалостью в голосе.

– Но она понимает это ещё далеко не полностью, - заметила Джинджер.

– Не полностью, - не стала спорить Эвелин.

– Но уже скоро она полностью поймет это, - сказала Джинджер.
– Даже в том случае если окажется совсем глупой рабыней.

– Да, это точно, - согласилась Эвелин.

Аукционист снял длинный, гибкий хлыст со своего пояса, и дважды он ударил им девушку по спине. Она вскрикнула в боли. Обучение началось. Теперь, всё её время будет посвящено обучению жить в новой реальности. Работорговец схватил новую рабыню за волосы, вздёрнул на ноги и выгнул назад, показывая её красоту толпе.

– Я предлагаю пять тарсков за эту шлюшку, прокричал он.
– Я получу больше? Я услышу больше?

– А она обучена? – послышался ехидный голос из зала.

– Мы сможете обучать её сами, к своему собственному удовольствию.

Подразумевалось, конечно, что эти варварки не прошли обучения. Их ещё даже не научили, как надо надлежащим способом встать на колени перед Хозяином.

– Пять, пять! – завопил мужчина, стоявший неподалёку.

– Хорошо! Хорошо!
– повторял аукционист, показывая рабыню. – Так я услышу больше?

– Она может говорить на гореанском?

Я улыбнулся. Ясно подразумевалось, что эти варварские рабыни не знали гореанского.

– А Ты обучай её как слина или как кайилу, на руках и коленях, -посоветовал аукционист.
– Она быстро изучит то, что от неё требуется.

– Поставь её в позу! – попросил парень из толпы.

– В какую именно, Благородный Господин?
– спросил аукционист, любезно. А за тем, следуя инструкциям потенциального покупателя, он усадил девушку, около края центрального прилавка, на левое колено, а правую ногу оттянул в сторону и слегка согнул в колене. Её правая сторона, теперь была повёрнута к заказчику, плечи отведены назад, а голова повёрнута так, чтобы смотреть на него. Таким образом, приятные изгибы её правой ноги, и линии фигуры, были ясно очерчены и выставлены не показ.

– Ты только представь её в своем ошейнике!
– бросил вызов аукционист.

– Поставь её на колени! – предложил другой покупатель.

Аукционист поставил рабыню на колени на самый край центрального прилавка. Теперь она стояла на коленях, опираясь ягодицами на пятки. Её колени были широко расставлены, спина была выпрямлена, а голова высоко поднята.

– Пять семь! – кто-то не выдержал и поднял цену.

– Пять семь! – эхом отозвался аукционист.

– Поставь её на ноги, таким чтобы, мы могли их рассмотреть! – потребовал кто-то.

– На живот её!
– просил другой.

– Пусть пройдётся!
– кричал третий.

– Пусть встанет на колени, головой к земле!

– Проведи её походкой рабыни!

Я осмотрелся по сторонам. Одним из мужчин радом был тот самый коренастый коротышка, который носил низкую, широкополую шляпу. Я вспомнил, что он уже купил, по крайней мере, четыре или пять девушек с боковых прилавков. Что до меня, они были превосходными женщинами, но они, казалось, не были, по крайней мере, в целом, отборным товаром доступным ему. Казалось, что он покупал их не для тех целей, для каких обычно покупают рабынь. А теперь, я не понимал его очевидного интереса к рыжеволосой рабыне, продаваемой с главного прилавка. Она, конечно, была тем типом женщины, которых обычно покупают, ради выполнения одного, но самой главного назначения, из большого количества всех прочих предусмотренных для рабынь.

– Мужчины – звери, - возмущённо сказала Джинджер.

– Да, - отозвалась Эвелин.

Послышался звук хлыста впившегося в плоть. Рыжеволосая девушка выкрикнула в боли.

– Она же даже не понимает того, что они хотят, чтобы она сделала, -пожалела рыжеволосую, Джинджер.

– Она - глупая рабыня, - сказала Эвелин.

– Она ещё научится, - вздохнула Джинджер.

– Все мы научились, - прошептала Эвелин.

Я отметил, что в течение вечера, некоторые из служащих работорговца, да и аукционист тоже, отметили присутствие двух девушек таверны в толпе. Однако они не предприняли никаких мер, чтобы выгнать их из зала торгов. Это показалось мне интересным. Может быть, они решили, что девушки пришли со мной, и что я, если можно так выразиться, был ответственным за них. Снова я озадачился относительно того, почему они прицепились ко мне. Поскольку я не предлагал той или другой из них сопровождать меня назад в таверну её владельца, они должны были бы пытаться, применить их красоту и рабские хитрости, чтобы поднять вероятность такой перспективы. Это было, конечно, не их дело, стоять в павильоне торгов и наблюдать за продажей рабынь. Тем более что, судя по времени, их владельцы, возможно, уже сняли рабские кнуты со стен, и им очень любопытно, куда же подевалась их собственность.

Я вновь обратил свое внимание на центральный прилавок. К настоящему времени рыжеволосая красотка была проведена через несколько рабских позиций, тех, что были выполнимы для неё, в тот момент когда руки связаны за спиной. Сейчас она, дрожа, лежала на животе, облизывая и целуя кавалерийские ботинки аукциониста.

– А насколько она страстна? – спросил ещё кто-то.

Аукционист потянул её за волосы и повернул, лицом к толпе.

Я услышал голоса мужчин, кричащих снаружи на улице. Две девушки медленно придвинулись поближе мне.