– Ты - Рабыня.

– А теперь предлагайте свою цену за этих двух девок таверны, - призвал аукционист. – И я не желаю слышать, меньше чем серебряный тарск за штуку!

Девушка, оцепенело, покачала головой, всё ещё не веря своим глазам и ушам.

– Нет, - шептала она.
– Нет.

Джинджер пристально смотрела на неё.

– Этого не может быть.

– Это уже есть.

– Только не рабыня, - шептала девушка, не веря в реальность. – Нет!

– Да!

– Нет!
– закричала девушка.
– Нет!

– Да! – крикнула на неё Джинджер.

Девушка внезапно вскочила на ноги, и, изгибаясь, и изо всех своих сил, очень небольших кстати, начала дёргать приковывавшую её цепь.

– Нет! – кричала она, - Я не рабыня! Нет!

Мужчины, собравшиеся вокруг, смотрели с интересом.

Тогда девушка, рыдая, выпустила цепь из своих маленьких рук, сжалась и прекратила борьбу.

– Я прикована цепью, - оцепенело, сказала она, обращаясь к Джинджер.

– Да. Ты - Рабыня.

Внезапно послышался удар пятижильной гореанской рабской плети, и девушка вскрикнула и упала на колени на доски прилавка, опустила голову, прикрыв её руками, стараясь, стать как можно меньше. Пять раз надсмотрщик хлестнул красотку плетью. Теперь она, рыдая, валялась на животе, на прилавке, с ошейником и цепью на шее, вцепившись ногтями доски.

– Я буду вести себя хорошо, Господин, - стонала она.
– Я буду послушной.

– Я услышу предложение по поводу девушек таверны?
– спросил аукционист.

– Пять медных тарсков за штуку!
– засмеялся один из мужчин в зале.

Джинджер закусила губу, в гневе. Вокруг засмеялись.

– Встань прямо Рабыня, - приказал покупатель.

Джинджер выпрямилась и подняла голову.

– Мисс, пожалуйста, мисс! – жалобно позвала рыжеволосая девушка, стоящая на коленях на центральном прилавке, голая с руками связанными за спиной.

Джинджер была поражена. Рыжеволосая рабыня заговорил без разрешения. Она повернулась к ней лицом.

– Я теперь, тоже рабыня?
– спросила рыжеволосая.

Джинджер осмотрелась вокруг, и почувствовала, что она может ответить, не будучи избитой. Опытная рабыня, она очень хорошо чувствовала такие вещи.

Все видели, что аукционист снял хлыст со своего пояса.

– Да, - объявила Джинджер, - Вы - все рабыни!

– И Вы тоже?
– спросила рыжеволосая девочка.

– И мы, тоже, рабыни, - ответил Джинджер, указывая на себя и Эвелин.
– Вы что, думаете, что свободных женщин могли бы так грубо раздеть и нагло осматривать? И мы, и Ты - другие, мы выставлены на торги! Ты сомневаешься, что мы - рабыни? Ну так посмотри на клейма на наших ногах, и сравни со своим!

Она повернула своё левое бедро к центральному прилавку. Эвелин, сделала то же самое, чтобы рыжеволосая девушка, смогла бы увидеть её клеймо.

– Вы заклеймены!
– поразилась рыжеволосая девочка. – Значит Вы всего лишь заклейменные рабыни!

– Ну так посмотри, что за отметина, выжжена в твоей собственной прекрасной коже, - усмехнувшись, предложила Джинджер.

Девушка опустила взгляд и с ужасом, взглянула на клеймо на своём бедре.

– Оно не отличается от того, которое носим мы, - сказала Джинджер.

Теперь девушка с ужасом смотрела на Джинджер.

– Они отлично Тебя заклеймили, не так ли?
– спросила Джинджер.

– Да, - признала девушка, с дрожью в голосе.

– С нами они сделали то же самое.

– Значит я, теперь тоже, всего лишь клеймёная рабыня!
– пролепетала рыжеволосая, постепенно осмысливая свой новый статус.

– Точно, - подтвердила Джинджер.

– Значит я, тоже, по крайней мере, в теории, могу быть выставлена для продажи, - ошеломлённо, прошептала она.

– Я уже слышала предложения твоей цены, - сказала Джинджер.
– Ты уже на торгах!

– Нет!
– закричала девушка.
– Я - Миллисент Обри-Уэллс из Пенсильвании. Я не могу продаваться!

– Ты - безымянная рабыня – животное, продаваемое для удовольствия Владельцев, - просто сказала Джинджер.

– Я не продаюсь!
– закричала девушка.

– Тебя уже продают, - заметила Джинджер, и, подумав, с усмешкой добавила, - и я, со своей стороны, не стала бы платить за Тебя слишком много.

В бешенстве рыжеволосая попыталась вскочить на ноги, но аукционист, схватил за волосы, скрутил её и бросил на помост, на живот перед собой. Затем он дважды взмахнул своим хлыстом.

– Ой! – закричала она, - О-о-о!

Работорговец отошёл от неё, и рассмеялся. Она хорошо корчилась. Её тело было очень чувствительным. Это предвещало её высокие качества, как рабыни. Она подняла голову, и дико посмотрела на Джинджер.

– Я действительно должна быть продана? – попросила она плача.