– Я говорю на твоём языке, - сказал я ей, очень спокойно. Её глаза расширились. Я говорил с ней по-английски! Но я не позволял говорить ей.

– Это не особенно важно, - продолжал я, - но без моего разрешения Ты не имеешь права рассказывать об этом кому бы, то, ни было. Ты меня поняла?

Она кивнула, как она могла, моя рука неподъёмным грузом прижимала её голову к земле. Убедившись, что неожиданностей не будет, я убрал руку.

– Вы говорите на английском языке?
– переспросила она, с любопытством.

– Да, - подтвердил я.

– Значит Вы здесь, чтобы спасти меня и других девушек? – прошептала она с надеждой. – О-о-о! – только и смогла выдохнуть рабыня, когда её голова была снова зажата, на этот раз моя рука держала её под подбородком, а мои пальцы сдавили щёки по обеим сторонам челюсти.

– Где твой ошейник? – строго спросил я.

– В караване.

– В караване, что? – переспросил я.

– В караване, Господин! – сразу исправилась девушка.

– Кто Ты?

– Мне сказали, что я - рабыня, - с трудом ответила она, моя рука, твёрдо удерживала её подбородок. – О-о-о! – послышался стон, её голова отклонилась ещё дальше назад, под властью моего сурового захвата.

– Кто Ты?

– Рабыня! – напряженно пробормотала она.
– Я – рабыня, Господин!

– Ты всё ещё думаешь, - продолжил я допрос, - что Вас кто-то будет спасать?

– Нет, Господин, - сказала она.
– Нет, Господин!

– Никакого спасения для тебя не будет. Ни для тебя, ни для любой другой на вашей цепи.

– Да, Господин, - шёпотом ответила она.
– Мы - рабыни.

– Тебе удобно говорить о своём рабстве на родном языке? – поинтересовался я.

– Да, Господин.

Я пристально смотрел ей в глаза. Не выдержав, она отвела взгляд.

– Почему Ты решила, что я мог бы подумать о вашем спасении? – задал я ей вопрос.

– Разве Вы не с Земли?

– Когда-то был, - согласился я.

– Но ведь тогда, Вы должны сочувствовать к нашему тяжелому положению, похищенных с Земли и порабощённых женщин.

– Женщины Земли часто бывали порабощены, - начал я объяснять свою точка зрения.
– Неволя не новинка для земных женщин, и их готовность для ошейника долгое время не оспаривалась. На Земле в этот самый момент множество женщин удерживаются в неволе вполне законно, и есть немало других, трудно представить их численность, кто находится в неволе тайно.

Также, всегда в истории человечества, как в прошлом, так и сегодня, многие женщины обнаружили себя порабощенными. Твои неприятности и тяжелое положение, пожалуй, далеки от уникальности. Ты, и те другие с тобой, являетесь просто ещё одной горсткой рабынь, порабощённых женщин, всего лишь новые и свежие экземпляры исторически обоснованного товара.

– Да, Господин, - прошептала она сквозь сжатые челюсти.

Я убрал руку с её горла и лица. Она задыхалась, ей было жутко, но она лежала рядом со мной, не шевелясь. Грудь девушки поднималась, под тонкой тканью рабской туники.

– Теперь Ты можешь начать снова, - разрешил я.
– Вернись к своему первоначальному положению. Можешь говорить по-английски.

– Да, Господин, - всхлипнула она. За тем она со страхом отползла от меня в сторону. Через мгновение она уже стояла на коленях, как она прежде, в нескольких футах от меня, на траве.
– Господин, - обратилась она ко мне, как положено.

– Да?

– Я - рабыня. Меня послали на Ваши одеяла.

– Превосходно. Ты - симпатичная рабыня, – похвалил я.

– Спасибо, Господин, - покраснев, сказала она.

– Подход, Рабыня, - прозвучала моя следующая команда.

– Да, Господин, - проговорила она, и на руках и коленях, поползла ко мне.

Опять, как и в первый раз, я взял её на руки, и положил на спину, около меня.

– Я - девственница, - сказала она и покраснела.

– Я знаю. Результат проверки твоего тела, сделанный вскоре после твоего приобретения, Грант, твой хозяин мне сообщил.

– Да, Господин.

– Такая информация является общедоступной среди рабовладельцев, -пояснил я.

– Да, Господин.

Я взял ткань её рабской туники, и, перебирая между пальцами, сказал:

– Это - тонкая, слабая ткань.

– Да, Господин.

– И она хорошо Тебя показывает всем окружающим.

– Да, Господин.

– А ещё, у Тебя симпатичные ноги.

– Спасибо, Господин.

– Ты – напряжена, - заметил я.

– Простите меня, Господин.

– Ты знаешь, что с тобой будет сделано сегодня ночью? – спросил я.

– Я должна быть лишена девственности, - прошептала она.