– Даже здесь, обрати внимание, оба слова предполагают равный статус. Оба понятия одинаково положительны, оба свойства задуманы как являющиеся одинаково реальными.

– Это верно.

– Безусловно, белый цвет в контексте «девушки белого шелка», имеет в гореанском оттенок скорее невежества, наивности, и нехватки опыта, и в гораздо меньшей степени предполагает чистоту и невинность. Красный цвет в контексте «девушки красного шелка», с другой стороны, ясно означает опыт. Каждый ожидает, что девушка красного шелка, например, не только будет в состоянии найти дорогу к его мехам, но под кнутом, властью и унижением, возможно в цепях, окажется чувственным сокровищем в пределах оных.

– Я - красный шелк, - проговорила она.
– Возьмите меня.

– Возможно, - пообещал я, и начал нежно ласкать её.

– О-о-о! Да!

– Тебе нравится это?

– Я должна отвечать на такой вопрос?

– Да.

– Да, Господин, - ответила она, задыхаясь.
– Мне нравится это.
– Она закрыла глаза.
– О, да. Мне нравится это.

– Господин – позвала она, глядя на меня.

– Да.

– За сегодняшнюю ночь, Вы не раз упомянули, «связанная или скованная цепью».

– Да.

– Я боюсь быть связанной или скованной цепью.

– Значит, есть все основания связать тебя или приковать на цепь.

Она вздрогнула.

– Господин, - позвала она вновь.

– Да.

– Зачем нужно связывать женщину, являющуюся рабыней? – спросила она.
– Она знает, что для неё нет никакого спасения. Она не собирается убегать. Она знает, что Вы можете сделать с ней всё, что и как Вам понравится.

– Это держит её в нужном для Господина положении, для того чтобы неспешно трудиться на её теле.

– Это верно.

– Но основные причины, как Ты могла бы подозревать, психологические, с точки зрения Господина и с позиции рабыни. Она, скованная цепью, или связанная - беспомощна. Она знает, что, по прихоти владельца, могла бы быть разрезана как плод ларма. Это увеличивает её ужас, её уязвимость, и её желание угодить, которое будет сочтено приятным. Это повышает её чувствительность как рабыни, и, соответственно, готовность ответить на прикосновения Господина. С точки зрения рабовладельца, конечно, это также является стимулирующим. Приятно для мужчины иметь неограниченную власть над женщиной, видеть её связанной или закованной в цепи, в том положении, что он выбрал, и знать, что она должна подчиняться любому его капризу. В такой ситуации свойства их природы, такие как господство и подчинение резко усиливаются. И это ощущается и рабовладельцем и его рабыней. Кроме того, по физиологическим причинам, обычно обездвиживание ведёт к повышению отклика женщины. Судороги страсти, несколько ограниченные, или точнее сказать, направленные, отрегулированные, управляемые, и заключенные в пределах параметров, установленных Господином, должны оказаться более интенсивными и более концентрированными.

– Я понимаю, - послышался её шёпот.

– Но главное, по моему мнению, - это психологическое давление на женщину. Её приводят в дом Господина, и в ясных, насильственных и неоспоримых понятиях показывают реальность её новой ситуации. Что она беспомощна, что она в его власти и милосердии. Что она, независимо от её желания, является теперь его собственностью. Что он может делать с ней всё, что ему нравится. Что она принадлежит, что она - его рабыня, и что он - её хозяин.

– И я была бы испугана, если бы оказалась связана, - согласилась она.

Но я-то видел, что она уже хотела быть связанной.

Я продолжал ласкать её.

– Господин, - прошептала девушка.

– Да.

– Свяжите меня – шепотом попросила она.

– Ты просишь этого?

– Да, - выдохнула она.
– Я прошу Вас связать меня.

– Встань на колени, - резко и громко приказал я ей, - быстро.

Она стремительно встала на колени, и испуганно посмотрела на меня.

– Я передумала, - попыталась отказаться она, глядя на меня со страхом.

– Не меняй положения.

– Да, Господин.

Я подошёл к своим седельным сумкам, и вытащил два довольно коротких отрезка мягкой, гибкой, плетёной из черной кожи верёвки, приблизительно двадцать пять дюймов каждый.

Я немного оттянул её правое запястье и привязал его к правой лодыжке, оставив при этои приблизительно шесть или семь дюймов слабины между рукой и ногой.

– Это – обычное связывание с открытыми ногами. Оно не предназначено для строгого удержания рабыни, но зато - простое и общеизвестное.
– За тем я таким же образом связал её левые запястье и лодыжку. – А когда я закончу пользоваться тобой, - объяснял я далее, - Я мог бы просто связать твои запястья за спиной, а за тем и лодыжки. Это уже - общепринятый и эффективный способ обеспечения безопасности. Если Ты не была достаточно приятна, то я мог бы подтянуть твои связанные лодыжки и привязать их к запястьям. А кроме того, Ты была бы всегда привязана ещё и за шею к колонне или к дереву.

Я встал и отошёл в сторону, чтобы оценить дело своих рук.

– Преимущество этого способа, состоит в том, что верёвки не мешают стоять на коленях, и рабыня может с удобством делать это в течение многих часов, возможно около стула владельца, в то время как он работает, и ещё не готов к занятиям с ней.

Она потихоньку, стараясь сделать это незаметно, потянула верёвки, но кожа держала её запястья крепко, всякий раз возвращая их на место, к лодыжкам.

– Это все?
– робко спросила она.