– Два, - повторила женщина.

– Пять, - стоял я на своём. Мой интерес к Прериям, конечно, был не в торговле. Исходя из моей заинтересованности, я мог бы просто отдать этой женщине зеркало. Но с другой стороны, я знал, и Грант хорошо прояснил мне это, что нельзя оскорблять дикарей, и вести дела с ними нереалистично, особенно в свете других торговцев, которые могли бы следовать за мной. Если бы я отдал товары, или обменял их слишком дёшево, то это заставило бы краснокожих предположить, что я поставил дешёвые или низкокачественные товары, вывод, который будет не в моих интересах. Также, они могут подумать, если товар качественный, что они платили слишком много за них в прошлом, и будут ожидать, чтобы следующие торговцы ставили бы точно такие же цены, чего они, вероятно, сделать не смогут, будучи просто не в состоянии, и торговля может заглохнуть.

Один из мужчин Пыльноногих с большим тщанием исследовал топор, который Грант показал ему. Грант извинился и поднялся на ноги. Не стоит торопить дикарей в их рассматривании товаров.

Грант тем временем снова пошел к его вьюкам и показал некоторые пакеты, обернутые в вощеную бумагу.

– Canhanpisasa, - сказал Грант.
– Canhanpitasaka. Canhanpitiktica.

Он тогда начал, обходить и одаривать мужчин и женщин Пыльноногих, леденцами, кусками сахара и хлопьями высушенной патоки. Женщина, с которой я имел дело, также, получила полную горсть хлопьев патоки. Она растянула губы. Грант и она при этом обменялись фразами, на мой взгляд, соответствующими любезностям и поздравлениям.

Она указала на Гранта.

– Wopeton, - сказала она.
– Akihoka, Zontaheca.

Я посмотрел на Гранта. Я знал, что одним из его имен, среди краснокожих было Wopeton, что означает Торговец или Коммерсант.

– Она говорит, что я - квалифицированный и честный товарищ, - перевёл он.

– Хопа! Wihopawin!
– сказал он ей.

Пухлая женщина сложилась пополам от смеха. «Хопа», я уже знал, подразумевается - симпатичный или привлекательный.

– Я сказал ей, что она симпатичная женщиной, - объяснил Грант, - и теперь она дразнит меня. Она говорит, что я - шутник, тот, кто заставляет других смеяться.

– Два, - сказала женщина мне.

– Пять, - не уступал я.

Грант осмотрелся, держа конфеты в руке. Он увидел молодого краснокожего сидящего рядом с группой взрослых мужчин. Паренёк носил рубашку, узкие брюки и бричклаут. Торговец поманил его жестом, приглашая подойти ближе.

Грант предложил ему некоторые из конфет. Молодой человек покачал головой, отрицательно. Он не отрывал глаз от рыжеволосой девушки.

– А-а-а!
– протянул Грант, и, повернувшись к рыжеволосой, резко приказал.
– Раздевайся!

Стремительно и без колебаний, испуганная рабыня, сделала то, что ей было приказано.

– Покажись ему, - приказал он ей.
– Наш молодой посетитель находит тебя более интересной, чем леденцы и патока. – Затем он поставил свой ботинок ей на спину и толкнул её вперёд на живот, в сторону молодого парня.
– Будь любезна к нему, - потребовал Грант.

– Господин?
– непонимающе спросила она.

– Встань на колени перед ним, - объяснил он. – Зубами сними с него бричклаут. Попытайся заинтересовать его собой.

– Да, Господин, - всхлипнула она. Это был уже не первый раз, когда она нравилась кому-то из клиентов торговца, и ей приходилось их ублажать.

Грант убедился, что девушка поднялась на колени, и принялся убирать конфеты, обертывая их, и тщательно пряча в своём мешочке.

Девочка испуганно смотрела на молодого краснокожего.

– Четыре, - снизил я цену для женщины Пыльноногих. Я поздно сообразил, что должен был установить свою начальную цену несколько выше. Уже я получал меньше за маленькое зеркальце, чем Грант сторговал подобном рынке позавчера.

– Winyela, - проворчала женщина, с отвращением, глядя мимо меня на рыжеволосую девушку.

Я оглянулся. Испуганная, кроткая и изящная она явно приглянулась подростку. У меня не было сомнений в том, что он ею заинтересуется.

– Winyela, - повторила женщин Пыльноногих, и плюнула в траву. На расстоянии нескольких ярдов, около кайилы, белая рабыня Пыльноногих стояла на коленях, низко опустив голову, и не смея её поднять.

Грант уже вернулся к каравану, где большинство его, скованных цепью за шеи девушек толпились вместе. Там он отстегнул от каравана Джинджер, и двух шведок - Уллу с Ленну. Всех девушек в лагере, за исключением рыжеволосой, теперь назвали. В каждом случае им присвоили их бывшее земное имя, но теперь, как кличку, решением их владельца, как рабское имя. Двумя американками, рядом с рыжеволосой, были Лоис и Инес, француженку назвали Коринн, две англичанки - Присцилла и Маргарет.

То, что рыжеволосую пока ещё никак не назвали, не было следствием факта, что Грант или я сам видели неудобство с Миллисент, как с рабским именем. Имя прежней дебютантки казалось нам довольно подходящим для имени рабыни. Скорее дело было в том, что он ещё не хотел, чтобы она была названа. Она должна была пожить, в течение некоторого времени, как безымянная рабыня. Целью этого было понизить её статус в лагере, что должно помочь в её обучении. В предоставлении её услуг в качестве жеста гостеприимства нескольким из его гостей, также была подобная цель. Грант теперь шёл впереди, держа Уллу и Ленну за волосы, и ведя их следом, низко склонив их головы. Джинджер следовала за ними в шаге или двух позади. Пять его рабынь были теперь отстёгнуты от караванной цепи, четыре из них - это рыжеволосая, Джинджер, Улла и Ленна. Другой была англичанка Маргарет, которую он положил голой на траву, под шкуру кайилиаука, причём её ступни торчали из-под шкуры.