Эрика присела на кровать, голову она не поднимала.

– Я хотел поговорить с тобой о сегодняшней ночи.

– Ну, давай, вампир, я слушаю, – я сложила руки на груди. Интересно, он будет оправдываться или просить прощения?

– Аделина, – глаза Маркоса засветились, – не дерзи.

Мне стало страшно, но страх свой показывать я не собиралась.

– И не подумала.

– Вся в папашу, – сквозь зубы сказал вампир.

– Какая есть, – пожала я плечами. Чего это он про моего папу вспомнил? И откуда он знает его?! – Давай лучше я буду задавать вопросы, а ты отвечать, - решила сменить я тему. Но меня действительно интересовали несколько вопросов.

Маркос долго меня рассматривал своими синими глазами, потом кивнул:

– Хорошо. Твой первый вопрос, – он подошел к креслу, развернул его к кровати, сел, сцепив пальцы в замок и облокотившись локтями о колени. Ришард облокотился о стену.

– Кто такие одичавшие и одиночки? Расскажи все и подробно.

– Одиночки - это вампиры, которых выгнали за что-то из клана или дома. Как Эрику, – кивнул он на девушку. – Ее создали, но она не была в клане, когда создатель ее выгнал из дома, как котенка. Есть такие случаи, когда обратившейся человек, не оправдав надежд создателя, оказывается на улице. По закону, обратив человека в вампира, создатель должен сообщить об этом Главе клана. Без разницы: получился Вио или Триа - он должен. Но многие вампиры не хотят этим заниматься, поэтому просто выгоняют молодых вампиров на улицу, где они убивают людей.

– И эти создатели остаются безнаказанными? Даже нарушив закон? – возмутилась я.

– Когда мы находим одиночку, еще не одичавшего, мы узнаем, кто его обратил, потом проверяем в базах: сообщал ли вампир-создатель об обращении. Если - да, то мы учим одиночку жизни в клане, учим, как быть вампиром. Если нет, наказываем создателя. Наказания разные. Если создатель впервые попался, то на какое-то время он закрывается в темнице клана без крови.

– Это такое ваше наказание? Пару дней без крови.

– Пару лет, – ответил Ришард. – И поверь, вампир, который месяц без крови, уже начинает сходить с ума. А сидят они годы.

– Ого. А недолго ли длится наказание? А хотя, так им и надо.

– Лина, вампиры бессмертны. Пару лет быстро пролетят, – сказал Риш. Я посмотрела на Эрику. Она сидела, опустив голову, руки ее дрожали. Я подползла к ней и, взяв ее за руку, сжала кисть.
– Если второй раз, наказание – смерть.

– Это только в твоем клане или во всех кланах так? – спросила я у Маркоса.

– Во всех. Вампира выгнать из клана может только Глава. За какой поступок решает тоже он. Одного он может выгнать за предательство, другого за один взгляд, который не понравился Главе.

– Одиночки, которые долго провели одни, без клана, становятся одичалыми, – начал Ришард. – Они становятся дикими животными.

– Но как вампир может одичать, не живя в клане? А общение с людьми? – не поняла я.

– Если собаку выгнать на улицу, которая прожила с тобой не один год, то со временем она одичает.

– Это я поняла, – перебила я Риша. – Я не понимаю вот что: одиночка может общаться с людьми и тогда он не одичает. Так?

– Вампир одичает в любом случае, если даже будет днем и ночью с людьми. Точнее, с мешками крови. Вот так вот у нас. Вампиры должны жить в кланах. Одичавшие, убивая людей, привлекают к нам ненужное внимание, я уже это говорил.

– Понятно. Второй вопрос: создатель Эрики поплатился?

Эрика сжала до боли мою руку. Я посмотрела на нее.

– Он мертв, – ответила сама Эрика. Я кивнула и обратилась к Маркосу.

– Третий: чего от меня хотят одичавшие?

– Одичавшие и одиночки.

– А разве одичавшие не животные, и с ними нельзя найти общий язык?

– Вот, как-то одиночки и нашли этот язык.

– Так что они хотят от меня?

– Убить тебя, что не понятно?

– И, правда, что непонятного! Что я им сделала? Хотя нет, кому из вас я дорога? Тебе, Маркос, или Ришарду? Хочу знать из-за кого этот весь сыр-бор. И хочу знать, почему я важна кому-то из вас! – во мне бушевала злость и обида.

– Узнаешь скоро, сейчас ты еще не готова, – ответил мне Ришард на все вопросы.

– К чему я не готова?

– Аделина, посмотри на меня, – попросил Маркос. Я перевела злой взгляд на него. Он посмотрел в мои глаза очень пристально.

– Наберись терпения. Скоро узнаешь.

И, правда, чего это я злюсь? Подожду, когда они мне все сами расскажут. Злость и обида ушла. Как быстро поменялось мое мнение и настроение. Я посмотрела на Маркоса.

– Четвертый вопрос: Маркос, ты можешь гипнотизировать людей?