– Кто Аня? Она Вио?

– Её обратил Вио, но вампирша - создатель Анны была очень слабой. Поэтому при обращении получился Триа. Аня – Триа.

Я посмотрела на девочку. Она сидела на траве и капала ямки в песке.

– У неё какая способность?

– Ох, Лина, тебе нужно всё знать, - произнес Маркос и хлопнул себя по ноге.

– Конечно, я должна знать, какие вампиры меня окружают, что они могут. Ради своей безопасности и нервных клеток моего мозга, - возразила я.

– Ну конечно, - хмыкнул Маркос.

– Ты мне не веришь? – прищурила я глаза, глядя на вампира.

– Верю, конечно, что это ради твоих нервных клеток и тому подобное, - махнул он рукой.
– Но ещё и потому, что ты очень любопытная.

– Я не любопытная. Я любознательная, - ответила я и подняла немного голову вверх. – Так ты мне ответишь?

– Тебе повезло, что я сегодня сговорчивый, - улыбнулся мне Маркос, а в его глазах опять что-то проскользнуло. – У Ани нет ни одной способности. У Триа такое может быть.

Я ничего не ответила, просто посмотрела на свои руки, обдумывая его слова.

– Последний вопрос, - я засмеялась, когда услышала смеренное «угу» Маркоса. – Я услышала, что Сара – Триа. Ты же сказал, что обычно Триа служат более сильным вампирам. Но взглянув на неё, я не сказала бы, что она моет полы. А ещё я видела, как ей кланялись. Мне интересно, - я услышала смешок от Маркоса. Прищурив глаза, я легонько ударила его по ноге. – Я любознательная! Так вот, мне интересно, почему ей кланялись.

– Создатель считается родителем обращенного, а обращенный считается ребёнком создателя, - произнес вампир.
– Есть создатели, которые принимают то, что они обратили человека в Триа. Некоторые из них отпускают свои Триа после обучения. Те, в свою очередь, идут работать, зная, если что-нибудь случится, они могут вернуться к своему создателю, он им поможет. А некоторые наоборот, держат своих «детей» возле себя. Конечно, если это им по карману. Создатель Сары один из тех, кто не отпускает Триа, он влиятельный Вио. И Сара была его самым любимым «ребёнком». Но в нашем мире не смотрят кто твой создатель, если ты Триа. Ты для всех Триа и плевать, что благородных кровей, – замолчал вампир.

– Так если её все равно считают Триа, почему ей кланяться?

– Её создатель оповестил всех своих знакомых, что тому, кто возьмет Сару замуж, он даст очень хорошее преданное, - Маркос посмотрел на меня. – Триа начинают уважать тогда, когда Триа выходит замуж или жениться на Вио или Эна. Сара вышла замуж.

– Ого, - голова моя раскалывалась от информации.

Больше я ничего не спрашивала. Мы седели под клёном очень близко друг к другу, смотрели на Аню и молчали.

Я увидела красивую бабочку. Она летела недалеко от нас. Я следила за ней взглядом, когда мне пришлось повернуть голову, чтобы не потерять бабочку из вида, я столкнулась с синими глазами вампира. Он смотрел на меня. Сердце моё забилась как птичка в клетке, я от смущения ляпнула первое, что пришло на ум:

– Значит, тебе 526 лет.

– Ты уже задала свой последний вопрос, - лениво улыбнулся Маркос.

– Это не вопрос. Это констатация факта, - шепотом ответила я.

– А, ну хорошо тогда, - Маркос замолчал. – Да, с обращения меня в вампира прошло 526 лет.

– Ого, - присвистнула я. – Ну ты и старый, - с улыбкой сказала я.

– Я… - начал было вампир, но я перебила.

– Я не старый, а опытный? – спросила я, улыбка моя стала шире. Маркос не ответил, только изогнул дугой свою бровь, смотря на меня с ответной улыбкой.

– Тебе не скучно?

– Что? – не понял меня Маркос.

– Тебе столько много лет. Ты не устал жить? – я немного наклонилась вперед, ждя ответа. Мне было интересно.

– Сначала я брал от вампирской жизни все, что она мне могла дать. Я гулял, веселился, жил, как говорят, на всю катушку. Я не понимал тех вампиров, которые добровольно втыкали серебро себе в сердце. Ведь нам даровано бессмертие! Вечная жизнь! Я думал, что они слабаки, - ответил Маркос, смотря на меня. – Но потом все стало обыденно. Люди менялись, но у меня было такое чувство, что люди передо мной были одними и теми же. Были такие моменты, когда я хотел оставить всё и уйти, как сделал это Алексей, - ответил Маркос. – Ты можешь представить, сколько я увидел за свою жизнь? – разоткровенничался Маркос.
– Сколько пережил взлётов и падений? И большинство дней похожи друг на друга, как братья-близнецы. Мало что отличалось в них. Иногда чертовски от этого устаёшь, - Маркос вдохнул и выдохнул, до моей щеки дошел теплый воздух.

– Но ты до сих пор держишься. Не воткнул в себя серебро.

– Да. Потому что я знаю, не могу просто взять и уйти. У меня обязанности. И самая большая обязанность перед ней, - Маркос указал рукой на Аню.

– Только поэтому ты все ещё живешь? Из-за обязанности?

– Пока что, да, - Маркос посмотрел на меня. В его взгляде промелькнула нежность. Нежность? Наверно нежность по отношению к Ане.

– Это печально, - ответила я.

– Да, это печально, что я мало встречал людей или вампиров, с помощью которых моя жизнь стало бы намного лучше, - Маркос замолчал. Его глаза опять изменились. Мне безумно нравилось, когда его синие глаза светились. По отношению к другим вампирам это меня настораживало, но только не глаза вампира. Я медленно перевела взгляд вниз к губам Маркоса. Сердце в груди забилось. Опять. Опять это желание. Я посмотрела обратно в глаза Маркоса. Я. Хочу. Его. Поцеловать. Я сделала выдох на вздохе, закрыв глаза, подалась вперед к таким желанным губам. Губы Маркоса были мягкие. Я дотрагивалась до них неуверенно, боясь, что Маркос отпрянет от меня, а я этого, видит Бог, как не хотела. Но вместо того, чтобы прервать поцелуй, вампир взял моё лицо в свою ладонь и немного притянул к себе. Он ответил на мой поцелуй.

Всё, я отключилась. Не имею понятия, сколько поцелуй длился, ибо для меня время и все, что было вокруг меня, пропало, остался только Маркос, я и мои эмоции. Маркос целовал меня намного уверенней, чем я его. Когда вампир прервал поцелуй, его рука все ещё была на моей щеке, он провел по моим губам своим большим пальцем, отчего мурашки побежали по коже. Перед глазами у меня все плыло, грудь поднималась и опускалась от вздохов, губы жгло от поцелуя. Я смотрела на грудь вампира, не решаясь поднять взгляд. В таком положении мы проседали минуту, пока Маркос не убрал свою ладонь. Прохладный воздух охладил кожу на моей щеке, которая была согрета Маркосом. Непроизвольно я подняла взгляд. Маркос не смотрел на меня. Он смотрел в сторону.