– Проходи, Лина, - я легонько толкнула дверь, она открылась, и я увидела Маркоса, сидящим за столом и перебирающим какие-то бумаги.

– Я не помешала? – спросила я.

– Несколько минут на тебя найдется, - спокойно сказал вампир. – Что ты хотела? – он положил бумаги, которые держал в руках, сложил в замок руки и поднял взгляд на меня. На секунду мое сердце остановилась, и я пожалела, что пришла сюда.

– Эм, - я замялась, - я хотела попросить тебя. Попросить об одолжении, - я замолчала, ждя ответа от него, как будто уже все сказала.

– Я тебя внимательно слушаю, - сказал вампир, смотря мне прямо в глаза.

– Я пришла попросить тебя отстранить Эрику от работы по дому на пару дней, - я замолчала, а Маркос смотрел на меня. Он ждал продолжения.
– Эрика плохо себя чувствует.

– Это не моя проблема, и я не вижу причину, чтобы Эрика отсиживала дни, за которые я ей плачу.

– Я, - сделала ударение на это слово, - прошу тебя отстранить Эрику от работы, пожалуйста. У неё проблемы с дочерью. Она в плохом состоянии. Она готова работать, но… - тараторила я, но меня перебили.

– Хорошо, сегодня пусть не работает…

– И завтра, - перебила я, как это сделал он несколько секунд назад со мной.

– И завтра, - медленно повторил за мной Маркос. – Я не люблю…

– Когда тебя перебивают, - перебила я его. – Ой, - я прикрыла рот ладошкой, когда поняла, что перебила Маркоса. Глаза вампира засветились. Это не к добру.

– Иди, - Маркос взял бумаги в руки.

– Спасибо, - поблагодарила я его за две вещи. За Эрику и за то, что не разозлился. Я вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

***

Прошла неделя с того момента, когда я поцеловала Маркоса. Наутро следующего дня приехал Ришард. Он и вампир заперлись в кабинете на четвертом этаже и не выходили до обеда. После этого Ришард был задумчив, но со мной был как всегда: общительным и милым. Хотя что-то все же тревожило его. Эрика не выходила из комнаты два дня. Я стучалась в её дверь пару раз, но в ответ всегда слышала: «Лина, прости, но я хочу побыть одна». После того, как я услышала второй раз эту фразу, я оставила её в покое.

Через два дня она вышла из комнаты. Эрика работала по дому, дружелюбно разговаривала со мной и остальными, не плакала, не была печальной. Словом, вела она себя так же, как до отъезда во Францию. Она так и не сказала мне, что решила сделать: рассказать про себя дочери или оставить все в секрете.

После знакомства с Аней, каждое утро, после завтрака, я ходила на речку с девочкой. Мы плавали, собирали камушки, плели друг другу венки, а затем, немного уставшие, (да, Аня тоже уставала, как обычный ребёнок) возвращались домой. Однажды вечером, одного такого дня, Аня постучалась ко мне в комнату и попросила почитать ей сказку. Я с радостью согласилась.

Я прочитала меньше половины, когда Аня уже спала крепким сном. Это меня очень удивило. Она же – вампир. А вампиры спят три часа в месяц, насколько я помню. Она спала три дня назад. Аня сама мне сказала, что в самолете, в котором она летела домой, было очень неудобно спать. Выходя из её комнаты, я встретилась с Ришардом и спросила его о сне Ани.

«Аня очень слабый вампир, Лина. Аня почти ничем не отличается от обычного ребёнка. Отличия только в том, что она не растет и вместо еды пьет кровь. Если, не дай бог, её поранить, Аня может умереть. Регенерация у неё очень медленная. И спит она чаще, чем обычный Триа. Её сон длится час, и повторяется он один раз в два дня. Мы не знаем, почему она такая» - ответил мне тогда Риш.

Я читала сказку Ане ещё четыре раза. Каждый раз, когда я проводила с девочкой время, у меня появлялись очень нежные чувства по отношению к ней. За эти дни я привязалась к этому ребёнку.

На этой неделе мне позвонила мама сама. Спрашивала, когда же я приеду домой. А я плавно уходила от ответа, меняя тему разговора. Ну не могла я ей соврать, а сказать правду не имела права. Поэтому лучше ничего не сказать, я думаю.

Маркос вел себя со мной всю эту неделю… как обычно. Говорил со мной по делу, и не больше. Ни одно слово не вылетело с его губ о том, что произошла на берегу реки. А я не хотела первой начинать разговор на эту тему. Четыре дня назад состоялся общий ужин, где были те же вампиры, что при первом моем ужине в этом доме. Еды было заметно меньше и больше крови, чем в первый раз. Но это меня не пугало, как могло испугать три недели назад. Как я уже говорила, Маркос вел себя так, как будто не было между нами поцелуя. Наверное, для него поцелуй ничего не значил, в то время как для меня он значил многое. Каждую ночь, перед сном, я вспоминала наш поцелуй. Мягкие губы Маркоса на моих, его большая, немного шершавая, ладонь на моей щеке, мои ощущения во время поцелуя. Знаю, очень по-детски. Но я ничего с собой не могу поделать. Да, и не хочу, мне нравится вспоминать наш поцелуй, мечтая, чтобы он ещё раз повторился.

После этого ужина я очень часто начала замечала Маркоса в компании с одной из его любовниц. Я не следила за ним, нет. Несколько раз я, подходя к своей комнате, сталкивалась с Маргаритой, которая выходила из комнаты Маркоса, взгляд её был довольный и высокомерный. Как на картине в коридоре. Иногда, когда уже лежала в кровати, я слышала голос Маркоса и женский голос. Женский голос менялся: то он принадлежал Маргарите, то Лии. Ну, понятно, что они не в шахматы идут играть в комнату Маркоса! Сначала меня это злило. Но потом злость проходила, и появлялась тупая боль в груди. И ревность. Да, я ревновала Маркоса к его любовницам. Сейчас я это признаю. Я понимаю, что это был просто поцелуй, и вампир мне ничего не должен. Но может он потише вести себя с любовницами, чтобы я не слышала?!