Торговля наркотиками имела для Ролли еще одно последствие: он мог теперь расплачиваться с ростовщиками, и у него оставалось еще немного денег, чтобы купить марихуаны и для себя. Он и сам почувствовал, что, приняв наркотик, легче выдержать день на конвейере, да и работа спорится лучше.

А Ролли справлялся с работой, и Фрэнк Паркленд был неизменно доволен им — побочные дела отнимали у него не так уж много времени.

Поскольку положение он занимал самое рядовое, то, пока в течение четырех недель шло переоборудование цехов в связи с переходом на выпуск «Ориона», его на две недели уволили, а затем, как только первые машины поползли с конвейера, снова взяли на работу.

Ролли очень понравился «Орион». Вернувшись домой после первого дня сборки новой машины, он сказал Мэй-Лу: «Лакомая штучка на колесах». И, видно, до того возбудился, что добавил: «Сегодня мы с тобой тоже полакомимся». В ответ Мэй-Лу захихикала, а Ролли все думал о колесах и о том, как бы купить себе «Орион».

Казалось, все шло хорошо, и на какое-то время Ролли почти забыл о своем любимом изречении: «Ничто не вечно!» Но ненадолго: уже в последнюю неделю августа ему снова пришлось вспомнить об этом.

Весть от Громилы Руфи дошла до Найта через складского рабочего Папочку Лестера. Завтра вечером кое-что затевается. По окончании смены Ролли должен остаться на заводе. До тех пор он получит дополнительные инструкции.

Ролли зевнул Папочке прямо в лицо:

— Посмотрю, что там у меня записано в календаре, дружище.

— Хоть ты и прыткий, — бросил Папочка, — только мне мозги не крути. Ты должен быть завтра на месте — и точка.

Ролли знал, что не посмеет ослушаться, и, поскольку недавняя авантюра на площадке утиля и металлолома принесла ему две сотни долларов, он решил, что и завтра будет то же самое. Однако инструкции, которые он получил на другой день за полчаса до окончания работы, оказались совсем иными. Ролли, сказал ему Папочка, велено поболтаться в цеху, пока не начнется вечерняя смена, а затем подойти к раздевалке, где соберутся и остальные, включая Папочку и Громилу Руфи.

И вот когда сирена возвестила окончание смены, Ролли не бросился как угорелый к выходу на автомобильные стоянки и остановки автобусов, а неторопливо направился к автомату выпить бутылку кока-колы. Это заняло у него больше времени, чем всегда: на стыке смен автоматы выключаются, из них вынимают деньги, — вот и сейчас этим занимались двое служащих фирмы. Ролли стоял и смотрел, как серебро каскадом сыплется в брезентовые мешки. Когда автомат снова включили, Ролли получил свою кока-колу, подождал еще несколько минут и с бутылкой в руке направился в раздевалку для рабочих.

Она напоминала мрачную пещеру с сырым цементным полом, где вечно воняло мочой. Посредине стояли в ряд громоздкие каменные умывальники — «птичьи корытца», — возле каждого из которых обычно совершало «омовение» до десятка рабочих. На остальной площади теснились шкафы, писсуары и туалеты без дверей.

Ролли сполоснул руки и лицо у одного из умывальников и вытерся бумажным полотенцем. Сейчас он был здесь один, поскольку дневная смена уже покинула завод, а вечерняя еще не приступила к работе. Скоро сюда нахлынут рабочие этой смены.

Дверь в раздевалку распахнулась, и неслышно вошел Громила Руфи, что было удивительно для такого большого человека. Он состроил недовольную гримасу и посмотрел на свои часы. Рукава рубашки были у него закатаны, на согнутой обнаженной руке играла мощная мускулатура. Ролли шагнул к нему, но Громила Руфи знаком призвал его к молчанию.

Через несколько секунд открылась та же дверь, и на пороге появился Папочка Лестер. Молодой негр тяжело дышал, словно за ним гнались, на лбу блестели капельки пота.

— Я же говорил тебе: времени зря не терять… — с упреком бросил Громила Руфи.

— А я и не терял! Это они запаздывают. Что-то у них там заело с одним автоматом — вот и застряли. — Голос Папочки от волнения стал визгливым, обычное его самодовольство как рукой сняло.

— Где они сейчас?

— В южном кафетерии. Лерой ведет наблюдение. Он подойдет к нам, где условились.

— Южный кафетерий — их последняя остановка, — сказал Громила Руфи. — Пошли.

Руфи застыл на месте.

— Куда пошли? И зачем?

— Давай двигай, быстро! — Громила Руфи говорил еле слышно, не отрывая взгляда от наружной двери. — Накроем этих парней из фирмы торговых автоматов. Все уже продумано: раз — и привет! Деньжат они тащат целую кучу. Нас-то четверо, а их только двое. Получишь свой куш.

— Не хочу я! И потом я не в курсе.

— Хочешь или не хочешь — а пойдешь! И это тоже возьмешь. — И Громила Руфи вложил в руку Ролли тупорылый автоматический пистолет.

— Нет, нет! — запротестовал Ролли.