Князя Владимира Ладомир видел только издали, зато от группы окружающих Добрыню всадников отстал Шолох и подъехал к насторожившимся Волкам:

– Князь Новгородский поссорился с князем Полоцким, а воевода Добрыня пригрозил полочанам. карой Перуна. Поняли вы о чем речь?

Шолох даже надулся от важности, передавая слова воеводы. Кара Перуна - это гибель Рогволда и всех его близких. Белые волки переглянулись: не втроём же им идти на Детинец?

– Перунов ведун вам подскажет, что надо делать, - прошептал Шолох.
– Ждите его сегодня к вечеру на гостином дворе.

Шолох ткнул коня коленом в бок и поскакал сквозь толпу, догонять новгородское посольство, которое поспешно покидало притихший город. Мелькнул у городских ворот алый плащ Добрыни и расписные боярские кафтаны, а следом по-простому одетая в бронь спина Владимира - на том пока и расстались новгородцы с полочанами.

А про то, что вышло между князьями Полоцким и Новгородским, Волкам рассказал Анкифий, вызнавший правду через знакомых купцов. По мнению грека, Рогволд напрасно облаял Владимира. Будет ли, нет ли помощь полочанам от князя Ярополка это ещё вилами по воде писано, а новгородцы не стерпят оскорбления своему князю нанесённое, и вот-вот ударят в полоцкие ворота.

Анкифий, конечно, сообразил, что Владимировы мечники остались в Полоцке неспроста, но выдать он их, конечно, не выдаст, потому что лишние хлопоты ему ни к чему.

Ведуна Гула Ладомир узнал сразу, хотя был тот не в белом, как это положено ближнику Перуна, а в самом обычном портище, в каких ходят простолюдины. Хозяин гостиного двора уже собрался гнать старца прочь, но Ладомир вмешался вовремя. Гул на обидчика щурился подслеповато, но злых слов не говорил и Перуновым знаком не отмахивался, видимо не считал обиду важной. Да и не волхва гнали со двора, а простого странника, грязновато одетого, от которого никакого прибытку кроме вшей.

От еды ведун отказался, выпил только меду, да и то самую малость, а говорил долго, в подробностях разжёвывая Волкам, что от них потребуется на следующий день. Ладомир на его слова только головой кивал. Волхву виднее, а дело Белого Волка рвать глотки по слову Ударяющего бога.

Без брони и меча на боку Ладомир чувствовал себя неловко, хотя толпа на пощади приняла его как родного. Одеждой он в той толпе не выделялся, а валенный колпак надвинул на всякий случай на самые глаза. Хоть и жарковато в колпаке, но уж больно приметная внешность у Ладомира. Боярин Вельямид, проходя к Детинцу вместе с боярином Воиславом, скосил глаза в его сторону, но, похоже, не признал в нём знакомца.

Войнег и Ратибор держались поблизости. Войнег изображал горбатого нищего, и это ему вполне удавалось. Ладомир давился смехом, на него глядя. В руках у Ратибора была средних размеров корчага, которую он бережно прижимал к груди, проталкиваясь сквозь толпу. В корчаге что-то булькало, видимо вода, но если бы Ладомиру захотелось пить, то он поискал бы другой источник утоления жажды. Ведун Гул сидел в уголке у рыбного ряда, не привлекая к себе внимания, и казался совершенно равнодушным к окружающей его шумной действительности. Войнег, отпугивая окружающих своим чудовищно грязным вретищем, переместился ближе к Детинцу и уже оттуда стал задирать толпу ехидными замечаниями. Полочанам сразу понравился весёлый горбатый нищий, и на его шутки собравшийся люд отвечал весёлым смехом.

Войнег достал из складок вретища сосновую шишку и показал окружающим. После недолгих манипуляций шишка исчезла, испарилась в воздухе прямо на глазах изумлённых зрителей. Ладомир все Войнеговы штучки знал наизусть, но стоял в первом ряду, демонстрируя открытым ртом крайнюю степень изумления. Из его одежды горбатый нищих и извлёк пропавшую было шишку. Ладомир изобразил смущение, толпа захохотала, довольная свершённым на её глазах чудом. Войнег не остановился на достигнутом.Затребовав с Ладомира гривну, он тут же превратил её в кусок меди, чем поверг присутствующих в панику. Все сразу же начали шарить по мошнам, проверяя своё серебро. Войнег "сжалился" над Ладомиром и превратил кусок меди в две серебряные гривны, чем прямо таки потряс окружающих.

Толпа, привлечённая интересным зрелищем, росла как снежный ком. Ратибор со своей корчагой тоже протолкался вперёд и стал рядом с Ладомиром. Задние напирали, сгорая от любопытства, и в какой-то момент толпа захватила в свою утробу весёлого нищего. А когда, опамятовав, подалась назад, то на месте чудотворца стоял Гул всё с той же сосновой шишкой в руках. От такого неслыханного превращения изумлённые полочане просто ахнули, тем более, что Войнег, успев уже избавиться и от горба, и от вретища, разыгрывал теперь из себя добродушного зеваку.

– Слово Перуна, - поднял руку седобородый старик и толпа расступилась, образовывая проход, по которому Гул двинулся вперёд.

А навстречу ему шли боярин Воислав с боярином Вельямидом, в сопровождении пяти киевских мечников. Возвращались они из Детинца, и их встреча с волхвом не была случайной, хотя вряд ли бояре об этом догадывались.

– Князь Ярополк Киевский братоубийца, - громко провозгласил ведун, взмахнув над головой руками.
– Полоцк оскорбил Перуна, встав на его сторону. Горе Полоцку, кара Ударяющего бога обрушится на вас.