— Пусть на улицу выйдут.

У Зигмунта зачесались руки. Он с трудом сдержался, чтобы не вытащить из кабины подлеца и не набить ему наглую рожу.

— Вали отсюда, щенок! Будет тут всякая тля рот разевать! — заревел шофёр и начал вылезать из кабины.

Тут из-за угла дома появился другой строитель, постарше, с добродушным выражением лица и маленькими хитрющими глазками.

— Зютек, ты что это с гражданами лаешься? — недовольно спросил он. — Культурно надо. Вы говорите, здесь ещё люди остались? — обратился он к Зигмунту.

— А кто же ещё? — фыркнул тот разъярённо. — Жирафы?

— Что же вы так тянете с переездом? Тоже мне радость, жить в такой развалюхе! Перебрались бы поскорее в новую квартиру…Чего же вы ждёте?

— Глупый вопрос. — Зигмунт все ещё не мог успокоиться. — Транспорт. Или вы думаете, я шкаф на своём горбу поволоку?

Тереска забралась на кучу щебня и встала рядом с ним.

— Ну, так раз-два грузовик сообразить, — посоветовал старший. — Что за охота в таком поганом жильё торчать?

— Давай отсюда! — шепнула Тереска Зигмунту, пользуясь тем, что рокот двигателя заглушал тихие слова. — Беги, я тут сама… Видите ли, нам это все равно ничего не даст, — крикнула она, стараясь выглядеть очень расстроенной. — И грузовик дела не решит.

— Почему? — удивился рабочий. — Как это не решит? И что значит «не даст»?..

Зигмунт начал потихоньку сползать с развалин, послушно выключившись из дискуссии. Тереска тоже слезла.

— Ничего нам этот грузовик не даст, — тяжело вздыхая, объяснила она. — Мебель же сама туда не полезет. Придётся нам какую-то помощь искать. А это не так просто. Сосед вернётся дня через три…

— Какая-такая помощь? Зачем сосед? — строитель, казалось, даже обиделся. — Мало здесь помощников, что ли? Нас тут три мужика и вот этот парень. Возьмёмся разом, и в два счета провернём.

Зигмунт, оценив ситуацию, быстро исчез за углом. Тереска с огромной благодарностью, но весьма сдержанно принимала предложения бескорыстной помощи. Члены фантастической строительной бригады все более настойчиво навязывали свои услуги, демонстрируя прямо-таки пламенную страсть к тяжёлому физическому труду. Ясно, что грузчики ребятам — обеспечены.

Соседская квартира практически была готова, когда вернулся Зигмунт.

— Приедет где-то через час, как только пообедает, — доложил он, слегка запыхавшись. — Эти трое уже ждут, третий — похож на быка с бараньей мордой. Мы что, уже до конца жизни есть не будем?

— Мы-то ладно, — озабоченно ответила Шпулька, — а вот дети… Надо бы им обед приготовить.

— В таких условиях? — возмутилась Тереска. Зигмунт гордо плюхнул на стол большой пакет.

— Я тут принёс кое-что: сыр, колбасу и какие-то рыбные консервы. Давайте хоть это съедим. Шпулька была потрясена до глубины души.

— Это же надо! — изумилась она. — Впервые в жизни проявил инициативу и добровольно сходил в магазин! Что это с ним сделалось?!

— Несчастья облагораживают, — заявила Тереска и начала вынимать продукты из пакета.

— В чрезвычайных обстоятельствах человек способен на великие дела, — поддержал её Зигмунт. — Дай сюда банку, открою. Где консервный нож?

— Кто его знает… — рассеянно ответила Шпулька. — Тереска?..

— Могу сказать точно: в какой-нибудь коробке, — грустно ответила Тереска. — Лучше сразу смириться, что консервный нож: и всякое такое прочее найдётся дня через три.

Зигмунт беспомощно торчал посреди кухни с банкой в руке.

— А ножницы? Можно ножницами открыть. Или их тоже упаковали?

— Нет, они в ящике в швейной машинке. Ящики сидят плотно. Так и поедут.

— Туристскую плитку до последнего убирать не будем, — распорядилась Шпулька. — Янушек, отдай чайник. Хоть чаю попьём.

— Я же уже его к кастрюлям привязал, — возмутился мальчишка.

— Отвяжи У меня совсем в горле пересохло от этой штукатурки. Можешь соседский отвязать.

— То привяжи, то отвяжи! Мы так никогда не соберёмся…

— Надо, чтобы кто-то вышел и подождал грузовик на улице, а то он нас не найдёт, — заметил Зигмунт, старательно кромсая ножницами консервную банку. — Не иначе как эту рыбу в бронированную сталь закатали.

— Янушек поест и покараулит. Шпулька наделала бутербродов и позвала детей. Тереска заварила чай.

— Слава Богу, что наши квартиры рядом, в соседних подъездах, — с облегчением вздохнула Шпулька. — А то прямо не знаю, что бы я делала, ведь надо же ещё следить за этой парочкой. Я с ними спячу.

— Понять не могу, как это родители справляются, — буркнула Тереска. — И зря ты все время их моешь.

— Уже давно перестала. Последнее, что я пыталась с них смыть — была угольная пыль. Где они её выискали, ума не приложу… Теперь в комнате сидят, там одна мебель осталась. Ножей там нет, ножниц — тоже.