Напившись, девушка пошла дальше. Воздух становился все более сырым. Уровень грязи поднимался. С потолка текло все обильнее. Струйки воды затекали ей за шиворот и попадали в уши и глаза.

– Снаружи идет дождь, и вода просачивается сюда, – поняла Ева.

Она попыталась идти быстрее, но упала. На ее ногах были, казалось, тонны грязи. Они тянули ее вниз, не давая сделать ни шагу. Уровень же воды постепенно повышался.

«Только бы не утонуть», – подумала Ершова. Вскоре жижа поднялась ей до пояса. Девушка попыталась было нырнуть в какой-либо из боковых туннелей, но таковых вокруг не было. Идти вперед было чрезвычайно тяжело. Мышцы Евы, и так получившие за последнее время экстремальную нагрузку, ныли и болели. Сердце стучало, как сумасшедшее. Девушке казалось, что она прорывается сквозь жидкий бетон. Уровень воды тем временем все повышался.

– Плыть я все равно в такой каше не смогу, – пробормотала Ершова, дрожа от холода и страха.

Вскоре для того, чтобы двигаться, Еве пришлось взять потухшую ветку в зубы, а руками отталкиваться от стен и потолка туннеля. В тот момент, когда девушка полностью отчаялась, а уровень грязи повысился до ее подбородка, ей показалось, что коридор начал плавно подниматься вверх. Заплакав от радости, Ершова с удвоенной силой принялась прорываться вперед.

Внезапно опора под ее ногами пропала, и девушка провалилась в грязь с головой.

Самолет из Вены приземлился в Краснодаре точно по расписанию. Уставшие и растрепанные ученые вывалились из салона и подошли к ленте, на которой выползал багаж пассажиров. Все трое молчали, измученные долгим перелетом. Бубнова опять мучила острая тоска по Маше и грызла ненависть к Пете. Филимонова прикидывала, сколько времени прошло с момента похищения яйца, и сомневалась в своих выводах о том, что оно спрятано именно в здании биостанции. Слюнько, обычно активный и деятельный, был чрезвычайно задумчив. Небо над аэропортом было затянуто тучами. Где-то вдали грохотал гром.

– Сейчас мы сядем на автобус и поедем в Туапсе, – сказал Слюнько.

Он опустил руку и ущипнул Марьяну за зад. Филимонова покраснела от возмущения.

– Извини, – пробормотал профессор, – я случайно. Задумался. И рука сама… сама…

– Не надо хватать меня за задницу, – строго сказала девушка, – мы всего лишь коллеги.

Слюнько покраснел.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он. – Я понимаю, что слишком стар для такой девушки, как ты.

– Не в этом дело, – покачала головой Марьяна, – проблема не в возрасте. Просто мы друг другу не подходим.

Слюнько украдкой вздохнул. Бубнов с тоской смотрел вдаль. Он был похож на молодого Байрона. Чемоданы все не появлялись. В этот момент в зал вышли пассажиры другого самолета, прилетевшего почти одновременно с рейсом Вена – Краснодар. Смазливая блондиночка в деловых брючках и пиджачке, с волосами, собранными в хвостик, бросила на аспиранта заинтересованный взгляд и подошла к нему поближе. Бубнов ничего не замечал. Он забронзовел в своем горе.

– Скажите, пожалуйста, который час? – спросила блондинка, склонив голову набок.

Дмитрий посмотрел на экран мобильника.

– Почти два часа ночи, – ответил он со вздохом, не глядя на девушку.

– А точнее? – не сдавалась красавица.

– Без двадцати два, – сказал Бубнов и наконец-то удостоил девушку взглядом.

– Как поздно! – улыбнулась она. – Вы ждете свои чемоданы?

– Да, – ответил Бубнов немного дружелюбнее, – было бы странно, если бы я занимался здесь, у ленты, чем-то другим.

– А я вот жду коробки с аппаратурой, – сказала девушка. – Вообще-то мы прилетели в Краснодар по делу.

Бубнов еще раз посмотрел на нее. Девушка была хороша собой. У нее были светлые волосы, ясные глаза и точеный носик. Правда, как отметил Дима, ножки были слегка кривоватыми, но молодой человек решил закрыть на это глаза.

«В конце концов, – подумал он, – у всех есть какие-то недостатки. У меня вот нос большой».

– А вы, – спросила девушка, – прилетели отдыхать?

– Нет, тоже по работе, – покачал головой Дмитрий.

– Ой, как интересно, – заулыбалась девушка, – и кем же вы работаете? Кстати, меня зовут Аленой.

– Дима, – сказал Бубнов. – Я ученый, биолог.

О том, что он всего лишь аспирант, Дмитрий благоразумно умолчал.

– А я медик, – улыбнулась Алена, – и мой папа тоже.

Слюнько и Филимонова тем временем увидели, что на ленте появился один из их чемоданов, где лежал УЗИ-аппарат, с помощью которого профессор и его подчиненные надеялись заглянуть вглубь яйца, не повредив его скорлупу.

– Первый есть! – обрадовался Игорь Георгиевич, бережно подхватывая чемодан.

Внутри что-то зазвенело и забулькало. Резко запахло коньяком.