до мин и тротиловых шашек. Взорвалось так взорвалось. У Странника ухо

заложило. Пятидесятнику не грозило, без того плохо слышал. Сорванная взрывом дверь просвистела над лысым черепом Кощея. Фраер изрядно трухнул. Не готовился он к злым передрягам.

Когда стихло, Странник ринулся к искателям:

– Ну и кто?!

Бомжи стояли в страхе и недоумении. Старшой по-прежнему катался по земле и выл от боли в прострелянной Странником стопе.

– Из ёлок стреляли, - сказал кто-то.

Странник мрачно глядел на далёкую поросль. Хорошим должен быть стрелок, и ружьё – хорошее, чтобы попасть оттуда в канистру с бензином. Лезть далеко разбираться не было мазы. Если кто и сидел в ёлках, теперь

сбежал. Придётся выкручиваться, не с двумя же стволами пешедралом топать в Магадан.

Не обращая внимания на стоны корчившегося в ногах старшого, никто не отваживался оказать ему помощь, Странник потребовал у искателей любой транспорт. Машины не оказалось, была упряжка. Странник распорядился запрячь собак. Его желания безоговорочно исполнялись под дулами пистолетов, направляемых на бомжей им и Кощеем. Пятидесятник пассивничал,

страдая из-за продолжавшей пылать «мини».

Все трое сели в сани. Собаки с трудом тронули, потащив упряжку по грязному снегу, смешанному с каменистой почвой. Лицо Кощея вытянулось, когда он узнал, что едут не к Магадану, а на старое место. Он оглядывался на ельник, ожидая повторения выстрелов. Страннику тоже было не по себе, лишь внешне он держался уверенно.

Подъехав к развалинам, Странник заставил Кощея опять спуститься в подземелье. На этот раз потребовались веские аргументы в виде зуботычин и пинков. Револьвер из осторожности Странник у Кощея отобрал.

Кощей повиновался нехотя. Оружие и взрывчатку поднимали в ведре, прихваченном у искателей. Когда ведро в очередную сходило, Странник никак не мог насытиться количеством оружия, Кощей просящим голоском взмолился, не забыть его вытащить. Честно, мыслишка оставить нытика в складе у Странника имелась. Он всё-таки вытащил Кощея, решив, что всегда успеет пустить того в расход при неправильном поведении. В деде - пятидесятнике он был абсолютно уверен. Старая школа никогда не подведёт. Жаль, у деда силы не те, чтобы напарничать в равную.

По дороге в город Кощей. Перетирая в голове случай с выстрелом и взрывом, допытывался у Странника, есть ли у него враги. Врагов было небо необъятное. Но никто не видел, чтобы за ними следовал кто-то или хоть по воздуху летел. Оставалось предполагать, что стрелял кто-то из приятелей старшого, в отместку за ранение. Так делалось понятнее и легче. А вот лазил или нет неизвестный в подвале склада, оставалось другим тёмным вопросом.

Под Магаданом собак распустили. Ехать на них дальше, лишь внимание привлекать экстримом. Добрались на попутке. На окраине Магадана пересели на такси. Уговорив въехать за ворота дома, чтобы разгрузиться, Пятидесятник накинул на шею таксиста удавку из тонкой проволоки.

Глубоко за полночь Странник, обожавший чистоту, сказал Пятидесятнику нагреть воды. Собрался он помыться. Кощей просился домой. Его не отпустил. Позволил фраерку исключительно мамке звякнуть, мол, зависает у корешей. Мамка высказала в трубку о пьянстве сына всё, что думала. И с работы его, дурака, скоро выгонят.

9

ПЯТНАДЦАТАЯ

Степанов выпрыгнул с вертолёта и, нагибая голову и придерживая шапку, прошёл под винтом. Колкая сыпучая пурга летела в лицо, мешала видеть.

Навстречу шагнул крупный мужчина, протянул широкую ладонь без перчатки. Впрыгнули в вездеход и, рассекая фарами молочную взвесь, двинулись к зоне.

Степанов разглядел выплывшие из непогоды коттеджи, где жили офицеры, контролёры и обслуга, казарму ВВ и двухэтажное здание администрации, над которым бешено колотился флаг. Через дорогу от штаба простиралась колючка, обязанная быть вспаханной контрольная полоса, из-за вечной мерзлоты вздыбившаяся валунами, и вставали неровные стены, прерываемые дюжиной вышек.

Крупный мужчина оказался начальником ИТУ, или Хозяином, как его здесь величали. Он предложил Степанову выбор, поехать передохнуть в приготовленные ему апартаменты гостевого домика или сразу приступить к делу. Степанов выбрал последнее. Инспекторская работа на Северах давно открыла, что отдых неминуемо кончается пьянкой с высшими милицейскими чинами. Степанов же голову хотел иметь свежей. Уж, больно происшествие, из-за которого он прибыл, было громкое и неординарное, грозящее выговорами, занесениями и даже отставками.