Высунутая волына остудила пыл добровольных помощников милиции.

Упёртым оставался «КАМАЗ», на бешенной скорости мчавшийся впереди и усердно размахивавший прицепом перед самым носом «лады».

Майор сделал новую попытку вырваться вперёд, обойдя грузовик слева.

«Форд» уже висел на хвосте, периодически притыкая «ладу» бампером в бампер.

У бокового зеркала «КАМАЗа» появился кулак. В неё – невидимый тяжёлый предмет. Жёлтые гнилые зубы подлого водилы осклабились. Кулак разжался. Секунда – и грохот сотряс «ладу». Лобовое стекло разлетелось вдребезги. На колени Страннику упал тяжёлый подшипник.

Степанову удалось удержать машину. Надбровье рассекло осколком. Кровь заливала глаз, мешая видеть. Но и с одним глазом Степанов сумел вильнуть на съезд.

Сразу за съездом начинался подмосковный город, а следовательно, стоял очередной пост ДПС.

Странник и Степанов видели, как менты усердно разворачивают поперёк дороги шипованную гусеницу. Майор не доставил им триумфа. Не снижая скорости, он сбил лёгкую загородку около постовой будки. Гаишник едва успел отбежать.

Неутомимо преследовавший «форд» влетел на шипованную гусеницу, заботливо уложенную своими. Баллоны спустили со свистом.

До Странника и майора донеслись обрывки матерной брани и хлопки выстрелов. Пули ударили по корпусу, дырами и трещинами пошло заднее стекло. Оба одновременно пригнулись.

Дорога впереди была относительно чиста.

26

ПРОЩАНИЕ БЕЗ ПРОЩЕНИЯ

Основательно прострелянная машина приметна издалека. Степанов почёл за лучшее свернуть в первый просек и остановиться.

Поднятый движеньем снежок осел. Странник и Степанов выбрались из раненой «лады» замёрзшие, взъерошенные, забрызганные грязью и сухой зимней пылью.

Майор грустно оглядел машину. Восстановлению она не подлежала, как по причине повреждений, так и потому, что стала «палёной».

Степанов достал баллонный ключ, сорвал номера. Извлёк резиновый шланг, которым сливал остатки бензина при чистке бензобака, им же наполнял канистры незадачливым соседям по даче, не подрасчитавшим, сколько горючего потребуется, чтобы съездить туда и обратно.

Жёлтый бензин ударил в ведро. Летучая жидкость парила.

Набрав ведро до краёв, Степанов облил бензином салон, руль, панели. Все места, где могли остаться отпечатки пальцев. Остатки вылил на корпус.

Он не курил. Попросил зажигалку у Странника.

Машина пыхнула сине-зелёным пламенем. У Степанова сердце кровью обливалось. На последней модели «ладу» копил он четыре года. Машину купил, когда в «органах» восстановили.

Странник и Степанов пошли ловить попутку. Они сейчас находились на дороге, параллельной той, по которой выскочили в область.

Сзади громыхнул бензобак.

Запах горелой пластмассы навязчиво прилип к ноздрям.

Раздвигая облепленные снегом ветви кустарника, Странник и Степанов шли к шоссе. Майор сверлил колючим взглядом раскачивающуюся впереди подвижную фигуру брата. Не сказано было ни слова.

С каждым шагом Степанов ненавидел Странника всё более. Какое право тот имел переменить решение. Сказал, что не будет маячить… А теперь? Снова появится в его жизни? Вместо обещанных далей вернётся в столицу. Рано или поздно спалится, и ниточка к Степанову потянется. Пусть Степанова оправдали: гибель Парикмахерши признана неосторожностью при необходимой самообороне. Но брат, брат…

Хрустнув выветренным настом, майор сел на край придорожной канавы. На плече горел холодный хлопок, которым Странник одарил его на прощание. На коленях лежал небрежно брошенный «макаров».

Позади трещала, попыхивала новенькая «лада». Дым задувал к дороге и резал глаза.

Рассечённое надбровье продолжало кровоточить. Степанов промокнул рану носовым платком.

Обидно и нехорошо было на душе. Почему-то хотелось плакать. И не то, чтобы жизнь не удалась. Просто он плыл в жизни по течению, а человек, который машет рукой, пытаясь остановить машину, когда-то тоже путался, теперь же чётко знает, что делает.

Майор выигрывал у него поначалу. Ему досталась Лида. Её влиятельный отец, он читал лекции на их курсе, помог с тёпленьким местечком.

Сергей уехал в провинцию, и там шаг за шагом становился Странником, пока не упала последняя капля. Количество перешло в качество… Сергей ещё цеплялся за их семью привязанностью к племяннице.

Нет ему веры, не избавит его отъезд в любую точку страны. Память о нём будет нарывать болячкой, висеть дамокловым мечом. Страннику место – на иной планете, нигде… И дело не в том, что Степанов – «вечный» майор, и карьера его остановилась после смерти тестя, а Странник – признанный вор, человек, сделавший себя сам.