Шрифт:
Я рассказываю Василию Филипповичу, что привело меня в Салаир. Задаю вопросы. Задаю вопросы один за другим — хочется узнать про Гурова как можно больше.
Олейников отвечает охотно, не задумываясь ни на минуту.
— Почему он оставил службу?
— Больной человек. После контузии вот здесь болит, — Олейников показывает на глазную кость над верхним веком левого глаза. — Надо трепанацию черепа делать, а он все никак не может решиться. Ну, и материально было ему туговато — семья громадная. Вот Гуров и ушел из милиции. Стал деготь гнать, пчел развел, на охоту ходит. Появился достаточек кое-какой.
— Откуда у него эта религиозность? Приверженность к старым обычаям?
— Так ведь у него и отец такой же кержак был, лесной человек, и дед. И жена из кержацкой семьи. Он как в тайгу ушел, тут в нем пережитки эти и проснулись. А что вы думаете? Ну-ка, посидите зимой в тайге с женой, темной женщиной, с ребятами мал мала меньше!
— Он сам себя в лес загнал, — говорит Валя Тиканов.
— Это точно!
Я спрашиваю:
— А как бы нам с Гуровым встретиться, Василий Филиппович?
— Надо поехать к нему в тайгу. Только если вы так прямо к нему заявитесь, он, пожалуй, ничего вам не скажет. О нем писали уже в одной газете. И по радио говорили. Обижен он на пишущих товарищей. Подход к нему надо придумать.
И снова нас выручил Валя Тиканов.
— Можно вот как сделать. Моя жена работает на санитарно-эпидемиологической станции в Гурьевске. Они проводят обследование тайги. Есть маленькая вспышка клещевого энцефалита. На станции нам дадут специальные защитные костюмы, и мы приедем к Гурову как бы затем, чтобы проверить зараженность клещами леса на его заимке.
Василий Филиппович предложение Вали одобрил:
— Толково! Ведь если клеща много, придется опыление делать, а оно ему не с руки: каюк тогда будет его пчелкам! Тут-то он и заюлит, и все расскажет. Приезжайте прямо с утра сюда, а потом двинетесь в тайгу.
На том и порешили.
Утром приехал за нами в гостиницу на своем «Москвиче» Валентин Тиканов, и мы отправились на санитарно-эпидемиологическую станцию. Свернули с главной гурьевской магистрали на одну из тихих боковых улиц и подкатили к большому двухэтажному деревянному дому. По шаткой лестнице поднялись наверх.
На станции нас ожидали. Мы тотчас же попали в окружение молодых, веселых, приветливых женщин-врачей. Нам выдали чистые вылинявшие голубые комбинезоны с капюшонами, с завязками у горла и на запястьях — противоклещевая броня — и познакомили с Рудольфом, скромным, милым юношей лаборантом, нашим проводником и наставником по предстоящей экспедиции.
Рудольф показал мне пробирку с плотной стеклянной пробкой и сказал очень серьезно:
— Это для них!
«Они» — это клещи. Если за час пребывания в тайге будет поймано какое-то количество клещей (не помню цифру, которую назвал Рудольф), то это будет означать, что «урожай» на клещей в этом году нормальный, а если больше, то велик, меньше — мал. Надо заметить, что далеко не все выловленные клещи могут оказаться при этом разносчиками энцефалитного вируса.
— Как и где вы будете «их» собирать, Рудольф?
Выясняется, что «они» будут ползать по нашим защитным комбинезонам — искать щелочку, чтобы, обосновавшись в области шеи, груди, подмышечных впадин, заняться в спокойной обстановке кровососанием. Рудольф снимет «их» с наших комбинезонов и засунет в пробирку.
Кроме того, пробираясь по тайге, мы будем мести по земле перед собой вот этими вафельными полотенцами, привязанными к палкам. Полотенце в данном случае выполняет функцию своеобразного клещевого бредня.
Наконец все советы, пожелания, шутки сказаны. Получив на память брошюру «Берегись клещевого энцефалита», я, по праву старшего в группе, командую отправление, и мы прощаемся с симпатичными врачами. Нам нужно спешить в Салаир.
Завтракаем в дороге в лесу, на лесной полянке. Валя достает из авоськи бутылки с парным молоком, свежий хлеб. Мы пьем молоко прямо из горлышек, заедая дьявольски вкусным пшеничным хлебом. На десерт — лесной воздух, чистейший, пряный настой из трав, медоносных цветов и трепещущих на легком ветру теплых, пронизанных солнцем бронзовых листьев… Впрочем, не стоит увлекаться описанием природы, а то строгий критик, пожалуй, еще упрекнет меня, столичного жителя, в злокозненном пристрастии к периферийному озону.
Позавтракав, мы едем дальше, и я принимаюсь за изучение подаренной мне гурьевскими врачами брошюры «Берегись клещевого энцефалита». Я узнаю тьму интересных и полезных вещей. Узнаю, например, что:
«Излюбленным местом пребывания вируса (энцефалитного) является мозг человека. В других органах и системах вирус клещевого энцефалита, видимо, не размножается».
«В Кемеровской области общепризнанными переносчиками заболевания является клещ иксодэс переулькатус. Многие исследователи считают переносчиками клещевого энцефалита еще два вида клещей — дермацентор сильварум и гемафизалис канцинна…»
«Клещи относятся к существам, обладающим малой подвижностью. Поэтому они скопляются вдоль троп и дорог, где встреча с прокормителями наиболее вероятна».
«Кровососание осуществляется при помощи колющего аппарата, расположенного у ротовой части клеща, происходит безболезненно, так как слюна, которая попадает в ранку, содержит обезболивающее вещество. В ней-то, как показали специальные исследования, и содержится большое количество вируса».
«К кровососанию прибегают самки. Самцы редко пьют кровь и в небольшом количестве».
«Кровососание длится 4–8 дней. За это время они (клещи-самки) увеличиваются в объеме в 80—120 раз».