Какая же поразительно гнусная и подлая тварь этот безобидный по внешнему виду лесной клопик! Для него, типичного паразита и тунеядца, все равно, чью кровь пить, кого сделать своим прокормителем — птичку или писателя, белку или лектора из Общества по распространению знаний… А клещи-самки, которые, насосавшись крови, увеличиваются в объеме в 80—120 раз, как они вам нравятся?!

…Незаметно мы добрались до Салаира. У одноэтажного дома салаирской милиции нас встретил Олейников с неожиданной новостью:

— Все придется переиграть! Вчерашний план не годится!

— А что случилось, Василий Филиппович?

— А то случилось, что Гуров здесь, в Салаире. Он сейчас на рынке, торгует медом.

— Что же делать?

— Предлагаю такой план. Поезжайте на рынок и ступайте прямо в крытый павильон. Там увидите Гурова — у него борода красная, приметная, узнать можно легко. Купите у него меду, заговорите с ним. А я подойду, поинтересуюсь вами и скажу, к примеру, что, мол, очень приятно, что такие ученые люди, из самой Академии наук, приехали к нам изучать наши природные богатства.

Из скромности я спросил:

— А нельзя ли сказать, Василий Филиппович, что мы не из Академии, а скажем, из Общества защиты природы?

— Можно! — согласился Олейников. — Скажу — из защиты природы, пожалуйста. А потом скажу: «А вот, кстати, и наш таежник, охотник и пчеловод, бывший салаирский милицейский работник. Он для вас человек весьма полезный и может предоставить в Академию наук…»

— В Общество защиты природы, дорогой Василий Филиппович!

— Точно! «…в защиту природы может предоставить большой материал по нашей тайге…» Вы тут же попросите Гурова, чтобы он сводил вас в тайгу. Он обязательно согласится. Ну, а уж остальное — дело ваше!

План Олейникова мы приняли и поехали на салаирский рынок.

День был будний, время позднее, торговля на рынке уже заканчивалась. В крытом павильоне в конце длинного прилавка мы увидели Гурова. Рыжая, с краснинкой, окладистая борода. Синяя вылинявшая длинная рубаха, на голове мятая соломенная панамка. Он действительно был похож на дореволюционного деревенского батюшку. Трудно было представить себе этого человека в пилотке набекрень, в просоленной гимнастерке с погонами на плечах, с орденом Славы и медалями на груди. Вот только глаза его, серые, живые, с зорким прищуром, не вязались с поповской бородищей и благостной панамкой.

Перед Гуровым на столе-прилавке стояла большая кастрюля, на дне ее оставалось немного меду. Он часто прикладывал к верхнему веку левого глаза белую тряпицу.

Мы подошли к Гурову, и Витя спросил, откуда у него мед.

— Медок таежный! — сказал Гуров.

Сейчас же в точном соответствии с нашим детективным планом перед нами возник Василий Филиппович Олейников во всем своем милицейском великолепии. Шикарным, отчетливым жестам он приложил ладонь с плотно сомкнутыми пальцами к козырьку фуражки и изысканно вежливо представился нам. Мы, как договорились, выдали себя за представителей науки.

— Очень приятно, что такие ученые люди, из самой Акаде… из защиты природы приехали к нам в Салаир, — произнес Василий Филиппович громко, прямо-таки с мхатовской интонационной убедительностью. — Вот Иван Петрович Гуров, — он показал нам бородача в панамке, — он у нас охотник и знаток тайги… Иван Петрович! — обратился Олейников к Гурову. — Ты уж, будь добр, поддержи салаирскую марку, покажи все как следует нашим дорогим гостям.

Кержак почтительно кивнул головой. Я задал ему несколько пустяковых вопросов насчет животного мира здешней тайги. Витя включился в игру и тоже стал задавать вопросы. Почему-то его интересовали главным образом бобры. Гуров посмотрел на него подозрительно. Я незаметно ущипнул любознательного защитника природы… Тиканов, решивший играть роль нашего шофера, молчал.

Наконец Гуров произнес фразу, которую мы трепетно ждали:

— Милости прошу ко мне. Дорога до моего дома хорошая, машина прямо к крыльцу вас подвезет. Погуляете по тайге, посмотрите.

— Большое спасибо, Иван Петрович! — сказал я. — А когда можно будет приехать к вам?

— Да вот продам медок — и пожалуйста!

— Сколько у вас тут его?

— Около килограмма, пожалуй!

— Мы его у вас возьмем. Посуда найдется?

— Посуды нет. Хотя… разве в бутылку?

Дивный, ароматный мед с великими предосторожностями перелит в бутылку. Мы идем к машине и ждем там Гурова, которому нужно сделать какие-то хозяйственные покупки. Подходит довольный, сияющий Олейников.

— Все прошло как нельзя лучше, Василий Филиппович! — говорю я ему. — По-моему, Гуров поверил в то, что мы защитники природы, и будет с нами теперь откровенен.

— Поверил, нет ли — неизвестно. Он ведь мужик смекалистый. Вот в то, что вы из Москвы, — в это поверил, факт!

Появляется Гуров с мешком в руках. Невольно любуюсь его приземистой, плотной и ловкой фигурой, легкой и быстрой походкой.

Он садится в нашу машину. Прощаемся с Василием Филипповичем и уезжаем.

Тракт на Бийск, по которому мы едем, проложен через тайгу. С обеих сторон широкий пыльный шлях обступили могучие вечнозеленые великаны. Мрачноватая красота! Даже не красота, а красотища!