– Это так… просто порезалась случайно стеклом… - смутилась Маша.

– А чего грязной тряпкой обмотала? Давай мы с тобой обработаем рану и перевяжем чистым бинтом.

Пока Тоня обрабатывала ранку, Маша, молча, глотала ком страха, вспоминая пережитый, как ночной, так и утренний кошмар.

– Ну вот, теперь всё как в аптеке, - пошутила Тоня, критично оглядывая свою работу. – И совет, старайся не мочить бинт, надевай резиновую перчатку.

Машино сердце готово было выскочить из груди, насколько была велика её радость, когда они привезли из магазина закупленные товары для ремонта. Здесь были и обои, и белила и краска для окон, дверей и пола. Но больше всего Машу радовала мебель, которую они присмотрели для комнаты Антона. За мебель Костя уже заплатил, и к вечеру следующего дня рабочие должны были её уже подвезти.

– Надо завтра после работы заехать посмотреть мебель для кухни, - заявила по-хозяйски Тоня, разливая в тарелки суп, который Маша готовила для Сергея.

– Спасибо, Тоня! Что бы я без вас делала?

– Это тебе благодарность вынести надо. Мы за то время, что вы с Серёгой живёте, уже три раза ремонт в своей квартире делали, и ты целыми днями у нас пропадала. Забыла что ли? – напомнила Тоня.

– Но я же не из каких-то там соображений, а просто приятно было помочь, - смутилась Маша.

– Ну, так и мы хотим тебе помочь из этих же соображений. Сегодня постараемся довести до ума комнату Антона, а в конце следующей недели примемся за кухню.

– До конца следующей недели я и сама с ремонтом управлюсь! - раздухарилась Маша.

– Маша, тебе надо было родиться мужиком, а Серёге бабой, - добродушно заржал Костя.

– Ну и шутки у тебя! Ты бы, прежде чем сказать, думал бы своей головой.– возмутилась Тоня.

– А что я такого сказал? – удивился Костя.

– Если бы ты эти слова сказал, какой другой женщине, то получил бы за это по голове. Это наша Маша, если даже что-то худое услышит в свой адрес, деликатно промолчит и вида не подаст.

– А ведь где-то Костя и прав, – Маша смущённо улыбнулась, - мне действительно нужно было родиться мужчиной, а не женщиной. Всё равно всё по дому сама делаю.

– Из тебя мужчина бы не получился, - не согласился Костя, - мужчина должен уметь постоять за себя, а ты у нас очень хрупкая и женственная, тебя любой малец обидеть может.

– Ха, ха, ха… - весело расхохоталась Тоня. – Кость, тебя послушать, со смеху можно упасть, то Маша у нас женственная, то нужно было ей мужиком родиться.

Костя сердито что-то в ответ промычал, затем указал на комнату и приказал:

– Так, девочки, быстро встали и принимаемся за работу!

К вечеру комната Антона преобразилась до неузнаваемости. Был побелен белилами потолок, поклеены обои, покрашено окно и пол.

– Какая красота! – в голос воскликнули Тоня с Машей.

– Антон будет на седьмом небе от счастья, - добавила с улыбкой Маша.

– Хороший ты ему подарок приготовила, - согласилась Тоня.

– Высохнет ли пол до завтрашнего дня? – разволновалась Маша.

– Высохнет, - уверенно заявила Тоня, – краска замешена на ацетоне. Думаю, что завтра в обед уже можно будет сполоснуть пол.

– Хватит рассуждать. Дружно берём старую кухонную рухлядь и выносим на попойку, – распорядился Костя.

В несколько ходок они вытащили старый кухонный хлам на улицу. Два стола, плиту, табуреты и допотопный холодильник. Маша вначале попыталась воспротивиться выносу холодильника.

– Как же я без него буду, на улице жара стоит, - расстроилась она.

– На днях у тебя появится современный холодильник и плита, а не музейные экспонаты, - успокоил её Костя.

– Хорошо бы, - счастливо заулыбалась Маша.

– Поедем мы домой, - заявила Тоня, посмотрев на часы, - завтра на работу с утра. Жди нас вечером. Поедем в магазин, выбирать мебель для кухни.

Маша стояла со счастливой улыбкой на пороге комнаты Антона и представляла по приезду из лагеря не менее счастливое лицо сына. На душе слегка заскребли кошки, Маша вспомнила, что ей предстоит завтра пережить, когда приедет к Сергею в больницу. Наверняка он её сегодня ждал, и обрушит на неё целый шквал претензий. А она даже не догадалась позвонить ему от соседки.

Он будет оскорблять её самыми грязными словами, а она будет оправдываться перед ним, чувствуя себя виноватой, должной и обязанной.

Маша взглянула на перебинтованный палец, и испытала неприятный осадок, уже не столь от сна, сколько от произошедшего утреннего инцидента с фотографией. Настроение испортилось окончательно.

Она села на диван, поджала под себя ноги и сердито исподлобья посмотрела на царивший погром в комнате. Все вещи Антона и вещи с кухни, включая кухонную посуду, были перетащены в эту комнату, и сейчас они создавали здесь образ склада, чем жилого помещения.