— Прошло двенадцать лет с тех пор, как мы с тобой познакомились, но я могу сказать, что ты осталась прежней, — заметил Этьен.

— В том, что касается отношения к тебе, — может быть. — Она пожала плечами, давая понять, что это — отдельный разговор. — Но девушка, которая работает в лучших гостиницах, должна быть умной и расчетливой. Не забывай, я сама этим занималась.

— Я знаю, что Бэлль в беде, — настаивал на своем Этьен. — Я это чувствую. Так же думает и хозяйка гостиницы, в которой жила Бэлль. Она тоже была fille de joie.

Услышав это, Мадлен, похоже, изменила свое мнение.

— Наверное, ты прав. А чего ты от меня хочешь?

— Ты когда-нибудь встречалась с человеком по имени Эдуар Паскаль?

— Я знакома с ним, — ответила Мадлен и вздрогнула, как будто от испуга. — Раньше он почти каждую неделю заглядывал в Болото. Я была с ним пару-тройку раз, но он мне не понравился, у меня от него мурашки бежали по коже. Его не любит никто из наших девушек. Но это было лет восемь назад. Может быть, даже больше. С тех пор я его не видела.

— Где он работал?

— Он не говорил. Паскаль хорошо одевался, но сомневаюсь, что у него было много денег. Возможно, он чиновник в какой-нибудь конторе?

— Сейчас он работает консьержем в «Ритце». Поставляет Бэлль клиентов.

Глаза Мадлен расширились от удивления.

— В таком случае, наверное, ты прав, что волнуешься за нее. Я запомнила Паскаля только потому, что он любил грубый секс. Он сильно меня кусал, а когда я пожаловалась, отхлестал по щекам. Другие девушки тоже жаловались на него.

— Ты знаешь, где он живет?

— Мы у клиентов адресов не спрашиваем, — грустно усмехнулась Мадлен. — Чаще всего нам даже настоящих имен не называют. Но он хотел, чтобы мы запомнили его, как будто это было важно для него.

— А ты когда-нибудь встречала человека по фамилии Лебран? — поинтересовался Этьен.

— Пару десятков раз, — сухо ответила Мадлен.

Этьен сказал, что этот Лебран должен быть очень богатым человеком и приятным собеседником, поскольку хозяйка Бэлль клянется, что девушка с радостью ждала свидания с ним.

— Тогда большинство из моего списка можно исключить, — ответила Мадлен. — А это случайно не Филипп Лебран? Миллионер, которому принадлежат рестораны. Я знаю одну девушку, которая была с ним. Он возил ее ужинать и танцевать. Она хвасталась, что так превосходно провела с ним время, что в следующий раз пошла бы бесплатно!

Этьен ничего не знал о человеке, о котором она говорила, но, с другой стороны, его связи в Париже находились на другом конце социальной лестницы.

— А эта девушка сейчас здесь?

Мадлен развеселилась.

— Неужели ты думаешь, что такой человек, как он, захочет иметь дело с уличной проституткой? Она танцовщица и договаривается о встречах с клиентами через управляющего театром. Но она вышла замуж и переехала. Такое не часто случается, ей крупно повезло.

Этьен почувствовал, что больше Мадлен ничем ему помочь не сможет, и на него внезапно нахлынула усталость.

— Мне пора, Мадлен, — сказал он. — Ты дала мне пищу для размышлений. Спасибо тебе.

— Жаль, что больше ничем не могу тебе помочь, — произнесла она. — Но ты знаешь, где меня искать, если я тебе понадоблюсь.

Этьен расплатился по счету и протянул ей пятьдесят франков.

— Купи себе что-нибудь красивое, — посоветовал он. — Изумрудно-зеленое, тебе всегда удивительно шел этот цвет. — Он встал и нагнулся, чтобы ее поцеловать. — Береги себя.

На следующее утро за завтраком Этьен почувствовал, что Ной ему не доверяет. Он ничуть не удивился — только дурак мог доверять ему после того, что стало известно о его роли в этом деле. Похоже, Ной не знаком с Бэлль; он любил Милли, проститутку, свидетельницей убийства которой стала девушка. Когда Этьен стал объяснять, что он подружился с Бэлль во время морского путешествия, Ной разозлился.

— Она говорила вам, что у нее в Англии есть возлюбленный? — язвительно поинтересовался он.

— Вы имеете в виду Джимми, я полагаю? — ответил Этьен. — Бэлль рассказывала о нем. Правда, она утверждала, что они всего лишь друзья. Но кем бы ни приходился ей Джимми, между нами с Бэлль ничего не было, если вас это интересует. Она пережила такой ужас у мадам Сондхайм, а я был женатый человек, который любил свою жену. Мы были как дядюшка с племянницей, кем и притворялись.

— Джимми любит ее, — упрямо стоял на своем Ной.