В шесть вечера Росс отправился повидать Дуайта.

Поначалу Боун не хотел его впускать: доктор наказал "ни под каким предлогом его не беспокоить". Но Росс его отпихнул.

Дуайт сидел за столом с кипой бумаг перед собой и выражением безнадежного отчаяния на лице. С утра он не переоделся и не побрился. Он взглянул на Росса и встал.

– Что-то важное?

– Никаких новостей. Вот что важно, Дуайт. На твоём месте я бы не оставался здесь до ночи. Поезжай, проведи пару дней у Паско.

– С чего это?
– глупо спросил он.

– Потому что Марк Дэниэл - опасный человек. Неужели ты думаешь, что если он решит прийти за тобой, то Боун или пара замков его остановят?

Дуайт закрыл лицо руками.

– Так значит, правда всем известна.

– Достаточно, чтобы уехать. В сельской местности невозможно ничего сделать тайком. А сейчас...

– Мне никогда не забыть её лица!
– воскликнул он.
– За два часа до того я его целовал!

Росс подошел и налил ему стакан бренди.

– Выпей. Тебе повезло остаться в живых, и мы должны сделать так, чтобы так было и дальше.

– Не вижу в этом смысла.

Росс сдержался.

– Слушай, парень, - сказал он мягче, - ты должен взять себя в руки. Дело сделано, и сделанного не воротишь. Прежде всего, я хочу предотвратить еще большее зло. Я здесь не для того, чтобы судить тебя.

– Я знаю, - сказал молодой человек, - я знаю, Росс. Только я сам себя сужу.

– И, несомненно, слишком сурово. Любому понятно, что в этой трагедии виновата девчонка. Я не знаю, насколько ты к ней привязался.

– Я не знаю, - Дуайт сломался, - Росс, я не знаю. Когда я увидел, что она там лежит, я... я подумал, что любил её.

Росс налил себе выпить. Когда он повернулся, Дуайт уже немного пришел в себя.

– Лучшее, что можно сделать, так это на какое-то время уехать. На неделю или около того. Судьи выдадут ордер на арест Марка, и констебли выйдут на охоту. Это всё, что мы можем сейчас сделать, и этого может оказаться достаточно. Но если Марк решит сбежать, то, уверен, этого будет мало, потому что, хотя каждый житель по закону и обязан помогать в его поимке, я не думаю, что кто-либо из них этому поспособствует.

– Они примут его сторону, и будут правы.

– Но они не против тебя, Дуайт. Тем не менее, за пару дней могут быть предприняты и иные меры, и через неделю Марка здесь не будет, а ты сможешь спокойно вернуться.

Дуайт поднялся, задев свой полупустой стакан.

– Нет, Росс! За кого ты меня принимаешь! Прятаться в надежном месте, пока его разыскивают, а потом прокрасться обратно! Я лучше встречусь с ним сразу и приму последствия, - Энис начал ходить взад-вперед по комнате, затем остановился.
– Посмотри на это с моей точки зрения. Я во всех отношениях обманул этих людей. Я пришел к ним как незнакомец и врач. Я не встретился ни с чем хуже подозрительности и намного чаще встречался с большим, чем просто доброта. Мне насильно отдавали с таким трудом сбереженные яйца в благодарность за воображаемую пользу. Маленькие жесты доброй воли, даже от людей, которые были пациентами Чоука. Уверенность и доверие. А в благодарность я разрушил жизнь одного из них. Если я теперь уеду, то навсегда стану обманщиком и неудачником.

Росс промолчал.

– Но другой путь, более трудный - понять это и принять свою судьбу. Подумай, Росс, в Марасанвосе произошел еще один случай гнойной ангины. В Грамблере есть женщина с ребенком, который чуть не умер из-за неправильного обращения повитухи. А еще четыре случая шахтерской чахотки,с улучшением в результате лечения. Здесь есть люди, которые мне доверились. Да, я предал их, но еще большим предательством станет бросить их, предоставив доморощенным методам лечения Томаса Чоука.

– А я и не говорил, что ты должен так поступить.

– Иное невозможно, - Дуайт покачал головой.

– Тогда проведи пару дней у нас. Комната найдется. Возьми слугу.

– Нет. Благодарю за любезность. С завтрашнего утра я буду вести себя как обычно.

Росс угрюмо на него посмотрел.

– Тогда твоя смерть будет на твоей совести.

Дуайт поднес руку к глазам.

– На ней уже смерть Карен.

Из сторожки Росс прямиком поехал к Дэниэлам. Они, ничего не делая, сидели в полумраке коттеджа и выглядели как скорбящие на похоронах. Присутствовали почти все взрослые, за исключением Бет, жены Пола, которая вызвалась разделить ночное бдение у Карен в коттедже за холмом. Бет, презираемой Карен при жизни, была невыносима мысль, что тело последней будет лежать в одиночестве всю ночь.

Старик Дэниэл посасывал глиняную трубку и говорил, говорил, говорил. Никто, похоже, его не слушал, но старика это явно не волновало. Он пытался словами выдавить из себя горе и тревогу.

– Я хорошо помню, когда я был на Верхнем озере в шестьдесят девятом, произошел похожий случай. На Верхнем озере в шестьдесят девятом, или это был семидесятый? Мужчина сбежал с женой лавочника. Я хорошо это помню. Но в том не было его вины....

Все уважительно поприветствовали Росса, бабуля Дэниэл со слезами на глазах соскочила с шаткой табуретки и предложила ему сесть. Росс всегда был очень вежлив с бабулей Дэниэл, и та старалась отвечать взаимностью. Он поблагодарил и отказался, заявив, что хотел бы поговорить с Полом наедине.