– Говорят, что простонародье взращено на джине, - заметила Пейшенс Тиг.
– И он им совершенно не вредит. Как раз третьего дня я читала сколько - забыла точную цифру - сколько миллионов галлонов джина было выпито в прошлом году.

– Но не весь выпили дети, сестрица, - сказал Тренеглос.

– Что ж, наверняка они иногда пьют и эль для разнообразия, - ответила Пейшенс.

За этим разговором наблюдал, хотя и не слышал его, Том Карн. Он вперил свой резкий упрямый взгляд в миссис Карн.

– Тут эти нечестивцы, дорогая жена, - пробурчал он в бороду.
– Не годится это место для дитяти. А компания - для крестин. Я так и подозревал. Дамочки в развратных платьях, а юные петушки так и шныряют между ними, пьют да шуточки шутят. Даже хуже, чем в Труро.

Его жена дернула плечами. Она была убеждена в том, что им следует остаться, и настроена менее воинственно.

– Надо помолиться за них, Том. Помолись за них и свою собственную дочь в их компании. Может, придет день, когда они узрят свет.

Джулия всё не успокаивалась, так что Демельза извинилась и внесла ее в дом. Она была в отчаянии.

Она знала, что как бы теперь ни сложился день, он станет ее самым большим провалом. Богатая пища для сплетен. Что ж, так тому и быть. Она тут больше ничего не может поделать. Она пыталась стать одной из них и не смогла. Больше она не будет пытаться. Пусть они разойдутся по домам, пусть все разъедутся, чтобы она могла со всем этим покончить. Только бы ее оставили в одиночестве.

Через несколько минут после того как ушла Демельза, Рут удалось отвести друзей в сторонку, так чтобы теперь их слышал Том Карн.

– Я лично пренебрегаю спиртным, если только это не бренди или портвейн, мне нравится добрые крепкие напитки, мягкие по вкусу и чтобы не горчили в желудке. Вы согласны, Фрэнсис?

– Вы напоминаете мне тетушку Агату, - сказал он.
– Само благоразумие.

Снова раздался смех, теперь его вызвала Рут. Они прошли мимо Тома Карна, и тот шагнул вперед, попав точно в лапы Рут.

– Кто-то из вас будет крестным дитяти?

Фрэнсис слегка поклонился. Со стороны в развевающихся от ветра полах фрака можно было разглядеть намек на сатира.

– Я.

Том Карн уставился на него.

– По какому праву?

– Что?

– По какому праву вы стали для дитяти примером праведности?

Накануне вечером Фрэнсис выиграл в фараон и был настроен снисходительно.

– Потому что меня пригласили.

– Пригласили?
– спросил Карн.
– Ага, может, и пригласили. Но спасены ли вы?

– Спасен ли я?

– Ага.

– Спасен от чего?

– От диавола и проклятья.

– Мне об этом не сообщали, - загоготал Джон Тренеглос.

– И в том лишь ваша вина, мистер, - сказал Карн.
– Кто не внемлет Господу, внимает диаволу. Потому как либо один, либо другой. А между ними ничего не видать. Либо рай со всеми ангелами, либо адское пламя и геенна огненная!

– Да среди нас проповедник, - вставил Джордж Уорлегган.

Миссис Карн потянула мужа за рукав. Хотя она всегда выступала против дворянства, но прирожденного презрения к ним, как Карн, не питала. Она понимала, что вне крохотного мирка молитвенного дома материальным миром правили вот такие люди.

– Идем, Том, - сказала она.
– Оставь их. Они в долине мрака, и ничто им не поможет.

Росс, который пошел за Демельзой в дом, чтобы попытаться приободрить ее, теперь снова появился у парадной двери. Налетел порывистый ветер. Росс заметил спор и тут же двинулся в том направлении.

Карн отмахнулся от жены.

– Четыре года назад, - провозгласил он, так что голос разнесся по всему саду, - я был грешником в глазах Господа и служил диаволу своим блудом и пьянством. Ага, от меня прям-таки разило серой, я был на пути в ад. Но Господь явил мне великий свет и обратил ко спасению, на радость и славу. Но те, кто не приняли благословения и живут во грехе и неправедности, не могут стоять пред Господом, вручая ему дитятю.

– Надеюсь, Фрэнсис, теперь вы сполна получили упреков, - сказала Рут.

Фрэнсис отказался отвечать на провокацию.

– Со своей стороны, - отозвался он, оглядывая Карна, - я немного озадачен таким резким делением на овец и козлов [2] , хотя и знаю, что люди вашего склада частенько это делают. Так что же послужило предтечей такой перемены? Разве мы с вами созданы из разной плоти, и смерть принесет вам золотую корону, а мне - место в преисподней? Кто сказал, что вы лучший поборник религии, чем я? Я спрашиваю с искренним интересом. Вы говорите, что спасены. Так вы говорите. Но каковы доказательства? Что мешает мне заявить, что я - Великий визирь и хранитель семи печатей? Что мешает мне бегать вокруг и провозглашать себя спасенным, что мне предназначено царствие небесное, а вам - проклятье, что я отправлюсь на небеса, а вы в ад?