Когда вернулись в зал, Коргет спал. Возможно, он впервые после проведенного в застенках года почувствовал себя в безопасности? Выглядел он ужасающе, и если бы не храп, его можно было бы принять за несвежий труп.

– Надеюсь, будет возможность поскорее обеспечить для него лекаря, – заметил Химелдон, после чего устроился в кресле и тоже прикрыл глаза.

Дремал он чутко, что случись – мгновенно отреагирует.

Вор не мог ни спать, ни даже кемарить, как эти бывалые дяди, и занялся амулетами. Кое-что из его хозяйства пропало, но «Солнечный проводник», благодарение Ланки, нашелся у Поводыря, а среди трофеев были весьма недурные штуковины – и все это досталось ему.

Он определил назначение каждого артефакта и убедился, что сможет любым из них управлять. Выбрав два самых сильных лечебных амулета, положил возле Коргета и приказал им работать на полную мощность. Химелдон встрепенулся, поглядел, снова прикрыл глаза.

Потом Кемурт все же начал клевать носом, но очнулся, когда послышался нарастающий шум: визгливый смех, клацанье когтей, рычание, щелканье, хлопанье крыльев, и в эту какофонию вплетались человеческие голоса – или скорее будто бы человеческие.

В проеме появились Эдмар с Серебряным Лисом в обнимку – словно гуляки, которые возвращаются навеселе с пирушки, за ними повалила свита Лиса. Харменгера и еще кое-кто держались особняком, остальные сливались в чудовищную колышущуюся массу.

Зал озарили цветные сполохи, напоминавшие северное сияние, но при этом тошнотворно зыбкие и мутные, словно в небесные краски подмешали грязи.

– Коллеги, сейчас вы станете зрителями незабываемого спектакля, – обратился Тейзург к магам Ложи. – Уж поверьте, любезный коллега Шеро будет локти грызть с досады, что не оказался на вашем месте. Туртуньяго, давай сюда Поводыря!

Демон, который выглядел будто свернутый у стенки ковер, выкатился на середину зала. Маги подобрались, хотя и наблюдали с интересом. Пусть коллега Эдмар дал понять, что им ничего не угрожает и они через некоторое время свидятся со своим начальством, в такой обстановке можно ожидать чего угодно.

Туртуньяго развернулся, стряхнул человека на пол и взмыл под потолок – тварь, похожая на ската, брюхо усеяно отвратительными розоватыми присосками, среди которых вылепилась гротескная клоунская маска с недоброй улыбкой до ушей.

Глава Ктармы поднялся на ноги. Одежда на нем висела лохмотьями, на коже темнели синяки от присосок, волосы и борода всклокочены, но он все равно выглядел опасным. Коргет зло и невнятно выругался, его больные глаза полыхнули ненавистью. Химелдон деловито сощурился – похоже, изготовился пустить в ход боевые заклятья, если дойдет до свалки. У Кема пробежали по спине колкие мурашки, и он на всякий случай привел в состояние готовности боевые амулеты: хоть и изрядно потрепанный, Поводырь не выглядел сломленным.

– Собираешься скормить меня демонам? – осведомился он хрипло, меряя Тейзурга презрительным взглядом. – Что ж, попробуй…

Выражение лица, как у опытного игрока в сандалу, который пытается контролировать ситуацию, даже когда расклад хуже некуда. И почем знать, вдруг он все же нащупает шанс повернуть ход событий в свою пользу?

– Полагаю, демоны тобой подавятся, – ухмыльнулся Тейзург. – Нет, Шанглат, я собираюсь тебя скормить, если в данном случае уместно будет употребить сие определение, другой сущности. От демонов ты бы ушел рано или поздно… Ты ведь достаточно силен и искушен, чтобы выкарабкаться из Хиалы, верно?

– Твоя пустая болтовня мне еще на допросах опротивела, – брезгливо парировал Поводырь.

– Тебе же хотелось, чтобы я говорил, вот я и старался тебя порадовать… Но к делу!

Эдмар полоснул себе по запястью разноцветно блеснувшим ножом и принялся выводить своей кровью на полу какой-то знак. Наступила тишина – вернее, сумятица урчания, шелеста, тихих свистов, хлюпанья, скрежета и других звуков, производимых оравой тварей.

– Призывает-то он вроде бы демона, хотя сулил нечто другое, – заметил вполголоса Химелдон после некоторой паузы. – О…

Вырвавшийся у мага возглас разительно контрастировал с его недавней интонацией сведущего специалиста.

То, что возникло в слепящей, как от молнии, вспышке посреди свободного пространства, напоминало громадный белый коралл со дна морского или заснеженный куст, при этом оно шевелило ветвями и казалось живым, и у него была волчья морда с зубастой пастью. Повеяло холодом – посреди липкой духоты тропической ночи это было даже кстати, а все равно Кемурт содрогнулся.

Демоны, толкая друг друга, подались назад, и за считаные секунды пустой круг, в центре которого вырос белоснежный волчий коралл, стал на треть шире.