Клара кивнула и улыбнулась.

– Она очень умная. Блитци чертовски умная шестнадцатилетняя хакерша. Даже когда под кайфом. Поняла?

– Да, – улыбнулась Габриэлла. – У нас мало информации. Может, связаться с тем Бронзелиусом из СЭПО?

Клара фыркнула.

– Нет. Нам ему пока нечего сказать, согласись.

Клара поставила машину на парковке в деревне. Судя по всему, это и был Аркесунд. С парковки видно было набережную, черные скалы и море. Мотор затих. Клара вынула ключ из замка зажигания и протянула Габриэлле.

– Приехали. Аркесунд.

Они сидели молча и смотрели на снег, который усилился, пока они ехали. Он таял, коснувшись земли. Но видно было, что еще немного и начнется настоящий снегопад.

– Я пойму, если ты захочешь вернуться. Я серьезно. Я не могу просить тебя сидеть со мной в шхерах, когда я даже не знаю, что происходит. Особенно в Рождество.

Габриэлла с недоумением посмотрела на подругу и покачала головой.

– Ты о чем? Вернуться? Сейчас? Ни за что.

Габриэлла открыла дверцу и вышла на холод. Крупные хлопья падали на лицо, на волосы. Она наклонилась к окну со стороны Клары, которая все еще сидела в машине.

– Выходи! Где мы встречаемся с твоим приятелем?

Клара вышла под снег и показала на гавань.

– Там. Через четверть часа. Точнее, через двенадцать минут.

– Двенадцать минут. Так точно? – удивилась Габриэлла.

– Ровно в одиннадцать. Он подплывет к пирсу и через пару минут отплывет. Если мы не появимся, вернется в шесть вечера.

Клара надела сумку для ноутбука на плечо.

– Побежали! – сказала она. – Мне холодно.

Через пять минут они уже были на берегу. С моря дул холодный ветер. Клара с Габриэллой укрылись от него за темной бензозаправкой. Обеих трясло от холода.

– Еще минутку! – сказала Клара.

– Ты доверяешь этому Буссе, – заметила Габриэлла.

Она помнила его по рассказам Клары. Местный чудак. Они с Кларой выросли вместе. Они вместе ездили в школу с первого класса по девятый. Детство Габриэллы так сильно отличалось от детства Клары. Плавать в школу на лодке – это настоящее приключение. Как и рассказы об охоте и рыбалке. Детство Клары было, как у героев детских книжек, овеянное романтикой приключений. Как в книгах Астрид Линдгрен.

Мы – на острове Сальткрока. К тому же Клара была сиротой.

Габриэлла же выросла с мамой и папой в доме в Бромме. Ее детство было совершенно обычным и беззаботным. Но Клара редко говорила о шхерах. Габриэлла знала только, что она очень стремилась вырваться оттуда, но шхеры постоянно манят ее обратно. С тех пор, как Клара переехала в Брюссель, она начала тосковать по ним еще сильнее.

С моря донесся шум мотора. Судя по всему, это был Буссе.

– Будь готова, – сказала Клара. – Он сейчас причалит.

Георг откусил кусок бутерброда с шведским сыром херргордс, пытаясь найти утешение в своей любимой еде на завтрак. Кирстен вчера взяла его с собой за покупками в соседнюю деревню под названием Эстра Хусбю. Настоящая дыра. Георг предположил, что ей хотелось, чтобы он говорил с продавцом, чтобы не привлекать к себе внимание. Американские туристы в таких местах – настоящая диковинка. Особенно в рождественское время.

Всю поездку он мечтал, что бросится к первому попавшемуся крестьянину и попросит вызвать полицию. Но, видимо, Кирстен прочитала его мысли, потому что когда он с бешено бьющимся сердцем и мыслями о побеге в голове припарковал машину, она положила ему руку на плечо и сказала:

– Ты мне нравишься, Георг.

Ее слова показались ему искренними. Может, она не такая уж ужасная?

– Но не делай глупостей. Что-нибудь выкинешь – и я тебя застрелю, не сомневайся.

Она приподняла край пуховика и продемонстрировала Георгу большой серый автоматический пистолет.

У Георга сердце остановилось. Все мысли о ее искренности испарились. Как и мысли о побеге. Она убийца. Не забывай! Лучше думай о свежевыжатом апельсиновом соке «Брэмхультс», хлебе и сыре. А также сырных колечках. Пиве. Замороженной пицце и пютипанне.

Георг поежился от холода. Несмотря на современный дизайн кухни, холодно в ней было, как в сарае. Сколько Георг ни вертел вентили, в доме все равно всегда было холодно. Кофе в чашке уже остыл. А кто-то из американцев уже успел допить остатки кофе, который Георг сварил себе на завтрак.

Он опять всю ночь не спал. Его мучала совесть. И тревога за свою жизнь. Если бы они оставили его одного хоть на минуту, он уже разбил бы окно и сбежал. Плевать на дешевый шантаж Рейпера. Плевать на все. Пусть стреляют. Пусть убивают. Представься ему шанс, он сбежал бы в одних носках.