— Ага. А мы не знали, что в Сестрорецке кто-то есть.

— Мы редко выходим отсюда. Только отряд с Полиной иногда делают вылазки в поисках вещей и выживших. За территорию города мы не выходим.

— Ты дочку так легко отпускаешь наверх?

— Она самая опытная из всех. Я ей доверяю. Наши старшие, помогают мне следить за работой в убежище. Мы без дела не сидим. Куда вы отправитесь дальше?

— В Белоостров. Металист сказал, что там есть заброшенный бункер. Может получиться переселить туда нашу станцию.

— Тогда вам нужен будет большой транспорт.

— Есть идеи?

— В Сестрорецке вы врятли что найдете. Мы давно все осмотрели. Только ржавые машины и автобусы.

— Что-нибудь придумаем.

Виджай осмотрелся. Амар сидел один и смотрел на играющих детей. Садхир еще танцевал с девушкой. Шаста ушел с Полиной. Но чего-то не хватало, точнее кого-то.

— Амар, где Рохан?

— Не знаю. — кшатрий посмотрел за плечо-Может он пошел за Шастой?

Виджай покачал головой и привстал, оглядывая зал. Рохана не было.

— Может, я все-таки останусь? Тебя тут подожду, ну как договаривались.

— Ну, уж нет, выйдешь со мной. Я даже не знаю куда идти.

— Ладно. Держи и пойдем.

Ребята стояли возле второй двери входа в убежище. Женька, надев комбинезон, сунул Артему в руки черный респиратор.

— Откуда ты их взял?

— У Кэпа и Роди. И комбезы тоже-ухмыльнулся пухлый

— Ну, все, нам точно влетит.

— Не боись. Никто даже не узнает, что мы наверх ходили. Мы вернемся быстро.

— Эх…. Пошли уже.

Ребята открыли дверь и поднялись по длинной лестнице наверх. Артем почувствовал, как повеяло холодом откуда-то из-под гермодвери.

Мальчишка нагнулся и увидел широкую щель между гермодверью и крепежами на полу. Герма была открыта.

— Тут кто-то уже был- с тревогой сказал Артем

Женька наклонился и, увидев проем присвистнул.

— Надо рассказать Шельме! Немедленно! — сказал патлатый

— Спокуха. Когда вернемся закроем. Двигаем дальше. Дверь тяжелая, никто не зайдет сюда.

Артем, послушав друга, немного расслабился. Пацанята вдвоем сдвинули дверь в сторону и пролезли наружу.

На улице была глубокая ночь. Серые облака густой пеленой закрыли небо, лишь только свет от луны проникал через них.

— Как тут темно-протянул Артем

— Все мертвое потому что.

— Далеко идти?

— Через пару улиц, будем на месте.

— Ты тут бывал?

— Хах. Конечно бывал. Я сюда с охотниками выходил.

Больше не задавая вопросов, Артем, пошел за Женькой. Ребята не заметили, как сзади них стремительно пробежала черная тень, и закрыв герму, скрылась внутри убежища.

— Вот. Вся наша коллекция- Полина рукой провела по полке, которая была заставлена различными книгами вперемешку с комиксами.

Как оказалось, этих комиксов было не так много. Всего двадцать штук. Ребята рассказали Шасте, что все забрать не получилось из-за тумана, и все остальное, они решили подобрать позже. Помимо цветных книжек были еще и другие вещи: виниловые диски, старые кружки с рисунками, маленькие блокноты, брелки браслеты и многое другое. Шаста снова увидел необычные штуки с шайбами, точно такие же как и те, что висели в большом зале.

— Можно я возьму такую штуку. Взамен на книжку?

— Это называется наушники — улыбнулась Полина — Папа рассказывал, что такие были почти у всех.

— Зачем они нужны?

— Чтобы слушать музыку. Как ту, которую папа включал. Он говорил что все музыку слушали, ее было очень много. Она заряжала людей энергией, либо наоборот, вгоняла в тоску и печаль. Папа сказал, что музыка очень влияла на людей. Объединяла их, либо разделяла.

— У нас тоже есть музыка. Там на станции. Только нам не нужны наушники и планшет. У нас есть инструменты. Наши музыканты очень красиво играют на них. Я впервые слышал такую музыку, как у вас. В моей общине принято слушать более спокойные мелодии, без слов. А тут, все такое энергичное и шумное.

— Это плохо?

— Нет. Это непривычно. Вы какие-то другие, не такие как остальные. Странные.

— Чем же мы странные?

— Ваша одежда, ваши книги, музыка. Ваши правила. Все будто из другого времени и места. Яркое, веселое. Я не привык к такому.

— Так было до погибели. Люди были другими. Они устроили свою жизнь так, что совсем перестали чего либо боятся.

— Ничего не бояться, я думаю это невозможно. Всегда были опасности. Только их не замечали и не думали о них. Я наверно, никогда не пойму прошлого.