Вскоре кшатрии вышли в первый зал убежища. Вокруг лежал мусор, сплошь состоящий из листков бумаги, пластиковых бутылок и остатков полиэтиленовых упаковок. Окружение зала отдаленно напоминало отсеки сестрорецкого убежища. Похоже, что оба бункера делали по одному проекту. Но белоостровское убежище выглядело более обшарпанным и грязным, по сравнению с бункером хипстеров.

На потолке, некоторые лампы были разбиты, стекольные рамы, ведущие в соседние отсеки выбиты либо треснуты. Создавалось ощущение, что убежищу лет тридцать, а не двадцать, хоть оно и было покинуто пару недель назад.

Такая обстановка напрягала всех. Чувствовалось присутствие некоего врага, который затаился в недрах убежища и поджидал путников, чтобы в один прекрасный миг сожрать по одному двуногому из отряда.

Виджай взглянув на дозиметр, дал всем отмашку двигаться дальше. Кшатрии с осторожностью пошли за командиром.

Зайдя за угол и остановившись в широком коридоре, кшатрий жестом приказал всем остановиться, а сам с дозиметром прошел пару метров вперед.

— Уровень норма. Снимайте противогазы.

Все с облегчением сняли давящие противогазы и осмотрелись.

— Двигаемся дальше.

По пути, мусора и разбитых стекол попадалось еще больше. Дойдя до широкой двери, Виджай резко толкнул ее вперед и вошел в просторный зал. Зал был точной копией сестрорецкого, но только более мрачноватый и грязный. Ранеш медленно светил фонарем по потолку высвечивая разбитые ультрафиолетовые лампы. Кшатрий навел луч света на стену и дернулся.

Шаста заглянул за плечо бородача и увидел на стене рисунок девочки с длинными волосами. Одной рукой она держалась за мягкую игрушку, а второй держалась за руку женщины.

Виджай посветил на стену напротив. В луче фонаря показались еще рисунки. На этот раз это были рисунки животных. Слонов, тигров, птиц и длинношеих зверей, которых Шаста сначала принял за больших птиц без крыльев, но разглядев копыта на длинных ногах, понял что это далеко не пернатое создание.

Виджай подошел ближе к столу в углу зала. На нем лежала порванная одежда и скомканные сумки.

— Ну и что это за художества? — спросил Металлист

— Ты говоришь, они пришли к вам, не имея вещей? — спросил Виджай

— Ага. Все были одеты в рванье всякое. Даже без оружия.

— Что-то их сильно напугало. Они покинули убежище в спешке и ничего не взяли.

Шаста посмотрел на стену еще раз. Проведя фонарем сверху вниз, юноша заметил небольшое поблескивание металла у основания рисунка. Приглядевшись, юноша увидел маленькую брешь в стенке. По краям куски стенки были не металлическими, и были больше похожи на сухари от хлеба. Шаста пальцами потрогал края. Маленький кусочек стенки отвалился и рассыпался на мелкие пылинки. Шаста прикрыл нос и еле сдержал очередной чих.

Юноша погладил центр бреши. На ощупь, это был самый что ни наесть металл. Холодный, гладкий.

— Идите сюда. Это не ржавчина — Шаста повесил автомат на плечо и схватил нож.

Все подошли к парню и начали светить фонарями на стену. Шаста отрезал кусок этой субстанции и протянул Виджаю.

— Оно как хлеб крошится. Настоящая стенка за этим.

— Может это мох — Виджай повертел кусок в руке — Или плесень.

— Похоже на плесень — сказал Ранеш

— Потом разберемся. Надо найти генераторную — Виджай раскрошил кусок плесени и пошагал вперед.

Металлист отрубил еще кусочек и, раскрошив его, начал вынюхивать пылинки. Потеребив нос, сталкер прошел в другой конец зала, как вдруг увидел впереди размытый силуэт знакомого человека. Человек вышел навстречу сталкеру и тот обомлел.

— Здравствуй Саша

— Колян?! Какого хрена?!

— Я тоже рад тебя видеть — человек улыбнулся

— Ты что тут делаешь, ты же сдох!

— Как грубо. Всегда ты таким был.

— Иди ты…

— Балагур и весельчак Сашка. Все застрял в своих восемнадцати. Взрослеть не пора?

— Заткнись. Это бред. Ты здесь быть не должен. Тебя тут не-е-т — Металлист поводил руками перед лицом Николая.

— Разуй глаза. Ты выжил Сашка, единственный из всех. Совесть не мучает?

— За что она меня должна мучить?

— Бросил ты друзей, не помог нам.

— Сами погибли. А мне фортануло.

— И хорошо тебе без нас живется?

— Нормально. Хоть и не привычно.

— Значит, помнишь о нас?

— Каждый день Коля, каждый день…

— Если говоришь фортануло, то не проживи зря жизу свою.