корточках и из длинных пальмовых листьев плели циновку. Чтобы как-то занять время и сдержать свое

нетерпение, я попыталась им помочь, хотя и выглядела, конечно, очень неумелой. Меня так и подмывало

поскорее отправиться дальше и, как я надеялась, повстречать индейцев кото, у которых я могла бы

разузнать о смоле, «выдергивающей зубы».

На следующий день около полудня грузы и вещи были уложены в две лодки и на один плот. Таких

больших каноэ мне до сих пор не доводилось видеть. Они были укреплены сверху и расширены по бокам

толстыми досками, так что выглядели как огромные спасательные лодки. Но я испугалась, увидев, что

циновка из пальмовых листьев, которую с таким усердием плели женщины, предназначалась вовсе не для

того, чтобы защищать нас от непогоды. Напротив, она очень заботливо была растянута над большими

мешками с цементом, ящиками с продуктами и всевозможными частями к машинам. Казалось, что для

пассажиров совсем не оставалось места. Тем не менее всем удалось каким-то образом забраться в лодки...

Альгодон — маленькая река, и в этом состоит ее очарование. Как правило, берега узких рек мало на -

селены. Мы не увидели ни одной поляны, ни одного дома, вокруг был лишь нетронутый девственный лес,

высокий, нескончаемый. С деревьев, свешивались вьющиеся растения, кругом высились гигантские

папоротники и перистые пальмы, которые, соперничая друг с другом, наперегонки тянулись к небу. Мы

плыли так близко от берега, что от моего взгляда не ускользало ничто. Я не переставала удивляться не -

скончаемым разновидностям листьев, почти немыслимому многообразию и красоте их форм. Я могла даже

различить симметрию их тонких прожилок, могла протянуть руку и сорвать листок, чтобы рассмотреть его

повнимательнее. Интересно, в каких листьях заключена та волшебная сила, которую я стремлюсь

обнаружить?

То и дело на пути попадались отдельные папоротники и свисающие донизу ветки, усыпанные цветами

всевозможной окраски. Однако они так переплетались с зеленой листвой, что мне никогда не удавалось

определить, на каком кусте или дереве рос тот или иной цветок или листок. Встречались кусты с гроз-

дьями крошечных лиловых цветов. На одних цветы были белые, как воск, на других багряно-красные.. . Я

смотрела и смотрела и никак не могла понять, как столько людей говорят и пишут о монотонности

первобытного леса. Ведь не слепые же они все?

... Когда после остановки мы отправились дальше, небо сделалось зеленовато-голубым, а края пестрых

облаков вспыхнули ярким светом. В тот вечер мне довелось наблюдать особенно красивый закат. В этих

широтах солнце заходит быстро, однако столь драматический закат, как тогда — с непрерывной игрой

цвета и красок, с медленно потухающим небесным сводом и его меняющимся отражением в воде, — вовсе

не кажется быстротечным. Пока засверкавшие звезды не начали отражаться в реке между темными

стенами сельвы, случилось столько всего, так бесконечно много удалось увидеть, что мне показалось,

будто прошли часы.

... На следующий день я распрощалась с большинством из своих попутчиков. Нелида и ее муж, дон

Хосе Бартон, по распоряжению дона Альфонсо с четырьмя носильщиками отправлялись со мной.

Я простилась со всеми. Когда я еще раз попыталась выразить дону Альфонсо свою благодарность за его

поистине необыкновенное гостеприимство, он громко рассмеялся:

— Ну хорошо, сеньора! Не выражайтесь, как туристка! Вам нужно бы знать, что среди настоящих

людей из сельвы гостеприимство разумеется само собой. Вам известно, что мы должны взаимно помогать

друг другу. Таков закон сельвы!

Я — настоящий человек из сельвы! Я еще никогда не чувствовала себя столь польщенной.

* * *

Рано утром, проплыв вниз по реке целый день и целую ночь, мы добрались до места, где начиналась

наша тропа. На противоположном берегу в шатких хижинах, поднятых на высоких столбах, жили несколь-

ко семей индейцев кото. Их неопрятные домишки пришли в упадок. Женщины, одетые лишь в короткие

юбки и с бусами на шее, оказались такими робкими, что забрались в заднее помещение и глазели на нас