тал, что нас наказала Россия. Попы и полицейские в России, как и в других странах, являются частью

государственного механизма, но, даже если речь идет о целом государственном механизме, нельзя

считать, что он соответствует характеру страны. Когда вы выступаете против существующего

общественного устройства, совершенно естественно, что люди, призванные высшей властью

сохранять это устройство, применяют к вам меры наказания. Но было бы по меньшей мере

неразумно, обидевшись на полицейского, переносить свою обиду на страну.

Говоря о своей принадлежности к России и гордясь этим, я говорю о своем духовном родстве с

теми ее представителями, которых принимаю и понимаю как создателей истинно русского

направления в науке, культуре и такой важной для меня области, как гуманизм. Но это не то родство,

которое дает повод для семейного застолья. От каждого, кто его сознает, оно требует прежде всего

постоянной дисциплины в мыслях и делах. По сути, я служу не своей собственной идее, а выполняю

программу исследований, основное направление которых определил академик Бэр. Затем я

руководствуюсь в своих изысканиях трудом Сеченова о рефлексах головного мозга и работой

Чернышевского «Антропологический принцип в философии». Как видите, все русского

происхождения.

Кстати, мне доставляет удовольствие сказать, что Россия — единственная европейская страна,

которая хотя и подчинила себе много разноплеменных народов, но все же не приняла полигенизм

[Полигенизм — «теория» расизма.] даже на полицейском уровне. В России по-лигенисты не могут найти себе

союзников, так как их взгляды противны русскому духу. .

* * *

... Когда я рассказывал индонезийцам, кем был Маклай в действительности, меня внимательно слу-

шали, но мой рассказ никто не воспринял всерьез. Людям просто нравилось, что в далекой России их ле-

гендарного Маклая тоже считают «своим», и они улыбались, не снисходительно, как я, — гордо:

Да, туан, он был сыном человечества, великим сыном...

Я не спорил. И, конечно, в душе тоже был горд.

Это верно, Маклай был сыном человечества, имя и дело которого миру дала Россия.

* * *

БУТЫЛКИ В ОКЕАНЕ

Американские ученые, находясь на корабле в тысяче километров от берега в Тихом океане, за восемь часов насчитали 53

предмета, плавающих на поверхности воды. Больше половины из них были бутылками из пластмассы. Ученые

предполагают, что только в северной части Тихого океана в разных направлениях дрейфуют от 5 до 35 миллионов таких

бутылок. Нетрудно представить, какое огромное количество этих «вечных» предметов скопилось во всех морях и океанах.

Возможно, что в недалеком будущем придется снаряжать специальные корабли для их вылавливания.

БЕЛОЕ И ЧЕРНОЕ МОРЯ

Возможно, Белое море и получило свое название за белесый цвет своих вод, а может быть, и потому, что на долгие

месяцы его сковывают покрытые снегом льды. Но ведь Черное море синее. Кто же и почему назвал его Черным?

Оказывается, турки. Море лежит на север от Турции, а север у турок всегда был олицетворением мрака и темноты.

УДАЧНАЯ ОПЕЧАТКА

У южного побережья Новой Земли имеется довольно обширный залив Русанова. Этот залив соединяется с Баренцевым

морем проливом Русанова, который находит ся между островом Богословского и полуостровом Русанова. Интересно, что в

1833 году этот пролив впервые нанес на карту (правда, в несколько неверной кон фигурации) известный русский исследова-

тель Новой Земли П. К. Пахтусов и на звал проливом Рубанова в честь своего со служивца мичмана Иустина Игнатьевич;)

Рубанова. Этот офицер, что называется, с неба звезд не хватал. Скромно прослу жил он еще несколько лет в Кронштадте, где

и скончался в 1847 году, не дожив до пятидесяти лет, так и не сделав ничего примечательного за свою жизнь.

В двадцатых годах нашего века этот рай он был подробно исследован советскими гидрографами. На карте появились

залип и полуостров Русанова, заслуженно названные в честь выдающегося русского поляр ного исследователя Владимира