Я слезла вниз и подошла:

– Да. Я слушаю вас.

– Теперь ты будешь жить здесь до прихода Смотрящего, а Карук должен уйти из деревни.

– Хорошо.

Сейчас для меня главное – это забота о Макки, а Якши всегда будет неподалеку. Другие воины помогли поднять его в кувэ, я же повела Якши к воротам, многие в этот момент смотрели на нас изумленными глазами и качали головами, они не могли понять, как я приручила такого опасного зверя, да еще и обращалась с ним, как с себе равным.

– Якши, друг мой, – сев на колени, обняла его за шею. – Мне надо остаться здесь, но ты будь рядом. Спасибо тебе за все и до скорой встречи.

Карук посмотрел на меня грустными глазами и побрел в лес, он все понял и через секунду его не стало. Ворота закрылись, а я пошла к колодцу, набрала воды и отправилась к Макки. Теперь не было стеснения, не было страха перед тем, что меня не примут. Я почувствовала в себе силу, которая вела вперед. Женщины больше не задевали и не сторонились, ведь именно я взяла на себя обязанность ухаживать за воином акатти, а не его будущая жена. У них принято стоять за своих до конца, а отказ в помощи рассматривался как предательство.

Забравшись в кувэ, подошла к Макки, намочила кусок ткани водой и смыла кровь с его груди, чуть позже пришла Мораги, она принесла железные щипцы, раскалила их у факела и резким движением выдернула наконечник стрелы, после чего прижгла рану.

– Теперь все, ждем утра. Ты храбрая женщина, но дел предстоит еще много.

Вскоре Мораги покинула нас, я же осталась с ним.

На улице уже царила глубокая ночь, а уснуть не получалось. К утру мои глаза начали закрываться, но спать было нельзя, ведь Макки должен очнуться с минуты на минуту. Усевшись рядом, положила руку ему на голову и поглаживала волосы, а через час он шевельнулся и приоткрыл глаза.

– Макки! Ты жив, Макки! Просыпайся.

– Найя? Я ничего не вижу, – он присел и оперся на перегородку.

– Ничего, это из-за отвара, через месяц пройдет.

– Где Умани?

– Если хочешь, я могу позвать ее, – мне стало неприятно от того, что он хотел видеть эту женщину в такой момент.

– Не надо. Раз ее здесь нет, то и не должно быть. Это к лучшему.

– Не волнуйся, здесь я. И буду ухаживать за тобой.

– А потом уйдешь, – он повернул голову к окну и откинулся назад.

– Не надо сейчас об этом. Ты жив и это главное – я поднесла ладонь к его лицу и хотела погладить, но он перехватил мою руку.

– Не стоит. Не заставляй себя. Я переживу и не нуждаюсь в пустых ласках.

– Они не пустые, я …

– Найя, правда. Я справлюсь, – он отложил мою руку и снова лег.

– Как пожелаешь, – а в голову закралась мысль, что у нас еще есть время, чтобы наладить прежние отношения.

Я приносила ему еду, помогала мыться и прочее, но акатти прекрасно ориентируются в темноте, поэтому Макки не нуждался в постоянной поддержке, он спокойно забирался и спускался из кувэ, мог по голосу найти того или иного соплеменника, он даже мог стрелять из лука и всегда попадал в цель. Макки стойко переносил свою слепоту, а ночью всегда ложился спать раньше меня, чтобы избегать лишних разговоров. Я не приставала к нему, не пыталась затрагивать душевные темы, просто помогала и сопровождала, когда это требовалось. И пока помогала, все больше влюблялась. Макки стал для меня самым близким и родным, и каждую ночь я переживала, что скоро вернется оракул, ведь тогда придется уйти и оставить моего воина на произвол судьбы. И каждый раз выступали слезы от одной лишь мысли об этом, но время шло. День икс приближался. До трех лун оставалась всего неделя, а я все сильнее привязывалась к акатти. Они приняли меня, начали разговаривать, помогать. Дети любили собираться вокруг, когда все сидели у большого огня и слушали сказки мадам Десаи в моем исполнении. У меня словно собрался новый детский сад, только с маленькими красными гепардами. Я замечала, что Макки иногда отодвигал шкуры и тоже слушал, но потом уходил внутрь и засыпал.

Одним прекрасным утром я встала, сходила к Мораги, взяла у нее еды и снова вернулась в кувэ, но Макки лежал спиной ко мне:

– Я принесла поесть, может, повернешься?

– Я не хочу. Можешь уйти? – он говорил тихо.

– Неужели я тебе так мешаю? Ладно, тогда поешь один, когда захочешь, – я приготовилась уйти, но Макки резко развернулся и схватил меня за руку.

– Что ты со мной делаешь, Акха?! Умани была права, ты отравила мое сердце и разум! А теперь уходишь. Я же не могу без тебя! Понимаешь?! Не могу! – Макки подтянул меня к себе и обнял. – Я же воин, я не должен так страдать, но сердце разрывается на части.

Тогда я обняла его за голову и прижала к своей груди:

– Макки. Я люблю тебя. Всем сердцем. Прости, что не сказала раньше, не успела.

Он поднял голову:

– Это правда. Хоть я и не вижу твоих глаз, но слышу твое сердце.

Затем он провел руками по моей спине и расстегнул ремни. Я сидела у него на коленях, мы целовались, после чего Макки сказал:

– Найя, ты согласна стать моей женой? – у меня в тот момент уже не оставалось ни капли сомнения, я готова была идти за ним, не оглядываясь.

– Да, я хочу быть твоей женой.

– Тогда будь со мной, - он гладил мое лицо, целовал и обнимал.

Впервые в жизни я ощутила себя саму, поняла, как выглядит любовь и почувствовала себя дома. Макки оказался именно тем, кто привнес мир и покой в душу, кто избавил от пустоты, и кто отдал мне свое сердце целиком. Пусть мы и не были близки в этот день, но это неважно. Ведь скоро мы станем семьей, немного странной и необычной, но семьей. Весь день мы просидели в кувэ и никуда не выходили, нам было хорошо вдвоем, а к вечеру Макки произнес: