– Зачем?! – тогда посмотрела ему в глаза, - лучше возвращайся обратно, пока Укатри не понял, что лучший воин и охотник акатти ослушался его.

– Я здесь, потому что люблю тебя и ты моя жена. Мне плевать на их взгляды, мнения, мне важна только ты. После похода, я вернусь к тебе и буду жить с тобой, а не с ними.

– Если вернешься!

– Вернусь, обещаю!

Тогда мы зашли в палатку и провели эту ночь вместе. Макки все время смотрел мне в глаза и повторял, что любит. Я не хотела его отпускать. Эта ночь была особенная, что-то необычное происходило между нами. Любовь и физические ощущения переплелись с чем-то нереальным, чем-то воображаемым, что совершенно спутало сознание, и уже было не ясно где мы, кто мы, почему мы. В один из этих странных моментов я повернула голову в сторону и увидела белого лукому[4]. Лукому встал напротив нас и несколько секунд смотрел на меня, а потом скрылся в каких-то лиловых зарослях. И что это было?! Скорее всего, видение, ведь мы находились внутри кувэ-ко. Так прошла ночь, я проснулась утром, но Макки уже не было. Одевшись, вышла наружу и увидела, что к дереву привязана только моя лошадь. Мысли в этот момент одолевали разум, или мне остаться и ждать, как он велел, или все-таки пойти за ним? Макки отлично научил идти по следу, так что найти акатти труда не составляло. Подумав несколько минут, я все же решила рискнуть, села на своего коня и помчалась в лес.

Приходилось останавливаться, слушать джунгли, улавливать запахи и высматривать следы. Спустя несколько часов добралась до границ территории бескалов, по всем признакам воины акатти перешли ее пару часов назад. Здесь я слезла с лошади и дальше отправилась пешком. Шла еще около часа, а потом увидела вдалеке дым от костра, когда добралась до того места, то никого не обнаружила, стало как-то жутко и страшно, а вдруг за мной уже кто-то наблюдает и ждет момента, чтобы напасть? Следы акатти и бескалов перепутались на земле, видимо, сражение уже произошло, но где же тогда тела и оставшиеся в живых? Я спряталась за огромными листьями, которые свисали с изогнутых до земли ветвей, и осторожно выглянула. Может быть, Макки уже там, у реки и ждет меня? Ох, и достанется мне, если так оно и есть.

Что ж, надо возвращаться обратно. Но когда повернулась, меня резко схватили и повалили вниз, при этом зажав рот рукой. Открыв глаза, увидела Макки, он велел молчать, после чего убрал руку. А спустя минуту заговорил шепотом:

– Что ты здесь делаешь? Ты теперь всегда будешь нарушать запреты?

– Прости, я не смогла спокойно сидеть и ждать. Боялась за тебя.

– Глупая женщина, – он смягчился и провел пальцем по моему лицу. – Не у всех такие жены как ты, которые идут туда, куда сами не знают, но идут. – Макки усмехнулся.

– Что произошло?

– Все закончилось. Несколько наших пали, а остальные отправились обратно, в деревню.

– А что с бескалами? Неужели вы убили всех?

– Нет, многие ушли. Мы бы не стали никого трогать, если бы не Сэткари, он напал на одного из охотников, ослушавшись приказа предводителя. Его, конечно же, убили, а за ним и Раттами. А теперь нам надо уходить. Пойдем…

Мы поднялись и потихоньку пошли прочь, как вдруг я остановилась, до ушей донесся какой-то шорох из кустов. Макки посмотрел на меня.

– Ты слышишь этот шорох? – спросила я.

– Да. Слышу. И чем раньше мы уйдем, тем лучше.

– Нет. Надо сходить и посмотреть.

– Ты что? Может, хватит уже самостоятельных действий?

– Нет, не хватит, я не могу уйти, я что-то чувствую.

Макки хотел остановить меня, но я, как всегда, не послушалась и подошла к небольшим зарослям, а когда раздвинула их и заглянула внутрь, то села на землю и не могла пошевелиться. Оттуда на меня смотрел маленький ребенок, ему было месяцев шесть, он сидел и сосал кусочек ткани, иногда тер глазки руками. Макки подошел ко мне и тоже оцепенел, а потом сказал:

– Пойдем. Это детеныш бескалов. Видимо, одного из убитых охотников, иначе они детей не бросают.

– Я не оставлю его здесь!

– Нет смысла его спасать. Через сутки он умрет, и ты почувствуешь лишь боль, так как сделать ничего не сможешь. Поверь, я знаю, что это такое.

– Все равно не оставлю. Лучше со мной, чем его съедят здесь.

Тогда протянула руки и взяла этого малыша. Он прижался ко мне всем тельцем, а кусочек ткани так и не отпустил, продолжал сосать. Макки шел сзади и без конца оглядывался. Вскоре мы вышли к границе леса, он издал несколько звуков и из-за деревьев показался Отэтти, а следом за ним и моя лошадь. Мы все решили ехать на Отэтти, так как я с ребенком на руках не справилась бы с лошадью. До реки удалось добраться лишь к вечеру. Макки помог нам спуститься с коня и сказал:

– Сейчас мне надо вернуться в деревню. Жди меня ночью.

– Ничего, поезжай. Только скажи, что едят бескалы? Мне же нужно его как-то покормить? – Макки посмотрел на меня с отчаянием в глазах, он знал, что все это бесполезно, но перечить не стал.

– И акатти, и бескалы в таком возрасте пьют материнское молоко и только. Прости, Найя, но не нужно было его забирать, ты будешь лишь мучиться, наблюдая за тем, как он умирает.

– Ладно, что-нибудь придумаю. Отправляйся в деревню, но прошу, возвращайся ко мне как можно скорее.

– Хорошо.

Он поцеловал меня, влез на Отэтти и ускакал вглубь леса, а я осталась одна с младенцем на руках, который скоро должен был умереть. Отличный конец дня! Маленький бескал сидел на руках очень тихо и периодически дремал, тогда я занесла его в кувэ-ко и положила на шкуры, потом развернула пеленку. Он иногда открывал глазки и сквозь сон улыбался:

– Ну, малыш! Давай посмотрим на тебя.

Он был такой же белый, с острыми ушками, на кончиках которых росли кисточки, глаза небесно голубого цвета, на голове кудрявые светлые волосы, а в остальном абсолютно потрясающий пухлый мальчик, который напоминал человеческого ребенка. Единственное, его надо было чем-то покормить! Но вот чем? Я вышла из палатки и стояла в полной растерянности, а когда повернулась к лесу, то успела лишь вздрогнуть. Из чащи выпрыгнул Якши и, виляя хвостом, подбежал ко мне.