приказывал лейтенант. И Саня понимал, что он от него хочет. Требовал,

чтобы развернулся на пушку лобовой броней,— он всегда так шутил.

Саня разворачивал свою БМП, но все не в лоб, все не в лоб, все

промахивался как-то. Но это нисколько его не беспокоило. В голове

вертелась веселая песенка на мотив Высоцкого, и он иногда выкрикивал ее

вслух:

Мой юный друг, сними бронежилет! Поверь, дружок, он жмет тебе в

коленках!

Машина крутилась на месте, Саня напевал под нос песенку, а

уснувшее намертво контрольное «я» все длило и длило его сонное счастье.

ПОВЕСТИ

«ВНИМАНИЕ: ВСПЛЫТИЕ!»

1

Собака гавкала без увлечения, но методично, и Коля решил, что завтра

он обязательно разберется с ее хозяйкой, этой вечно размалеванной тетерей с

пятого этажа, потому что псина была ее, это Коля знал точно; он давно уже

различал по голосам все дворовое собачье братство. Нельзя же так

распускать!.. Можно было встать и чем-нибудь запустить в собаку прямо

через форточку, но не хотелось. И телевизор выключать не хотелось, хотя

хоккей давно кончился и по экрану мельтешил красно-сине-зеленый «снег».

Свет автомобильных фар обозначил на дальней от Коли стене решетку

окна и начал смещаться влево, в угол; на следующей стене он прошелся по

стеклам книжного шкафа, затем выхватил несколько репродукций из

«Советского фото» и замер на распятом Христе, вырезанном из куска березы.

Левее Христа висели часы-кукушка. Коля вгляделся в циферблат. Двадцать

три пятьдесят.

Машина стояла под самым окном. Мотор работал на малых оборотах,

и в комнате скоро запахло отработанным газом — форточка была приоткрыта.

«Не ходи босый, не живи на первом этаже»,— зачем-то вслух проговорил

Коля и стал ждать, когда хлопнет автомобильная дверца. Из машины вышли

минуты через три. Он услышал знакомое: «Ну ладно, чао!» — и встал с

дивана.

Коля стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и молча

смотрел, как Люся раздевается.

— Кони сытые бьют копытами,— наконец

сказал он. И, чуть помедлив, добавил:—

Все наетые и напитые... Ну как повеселилась?

Люся молча прошла в спальню. Оттуда донеслось недовольное

покряхтывание Алешки, потом звякнула крышка горшка. Сыну было шесть

лет, но он все еще не вставал по-маленькому сам; они с Люсей уже несколько

раз обращались к врачу.

— Я говорю, как повеселилась? Гене

рал-то был? Или доцент какой завалящий? —

снова спросил Коля жену, когда та прошла мимо него в ванную.

Она опять промолчала.

Коля сходил в комнату, выключил телевизор и пошел в кухню. Когда

Люся пришла туда, он встретил ее новыми вопросами:

— А кому «чао»? Ленке, что ли?

— Да нет, дяденьке одному,— спокойно ответила Люся. И так же

спокойно, без раздражения, спросила сама: — Чем мы опять недовольны? Я

ведь тебя, кажется, звала? Чего завелся опять?

— А кто говорит, что мы недовольны? Мы радые. Слава богу, сегодня

пришла, а не завтра. Или завтра? — Коля взял левую руку жены — на ней

были часы — и поднес ее к своим глазам.— Ноль-ноль-пять. Значит, вчера

пришла. Молодец. Нормально, все довольны. Люся резко выдернула руку.

—

Я сколько раз просила — без рук!

Тема ссоры была привычная: Люся опять

«гуляла».

На этот раз выдавали замуж бухгалтершу из ее ОРСа. Бухгалтерше

было далеко за тридцать, замуж она выходила в первый раз, и манкировать

этим событием было никак нельзя.

— Что ты от меня хочешь? — злым голосом почти крикнула Люся.—

Чтобы я стала таким же домоседом, как ты?!

— Не ори,— тоже повысил голос Коля. Он встал с табуретки и закрыл

кухонную дверь.— Не ори,— повторил он тише.— Надоело. И похождения

твои надоели. До чертиков. И все, чего я хочу — так это прекратить их

наконец.

Люся склонила голову набок и, поигрывая спичками,— она

собиралась включить газ — насмешливо протянула:

— Ух ты-и! Давно надумал? Сегодня? Или