Под ними на берег обрушилась огромная волна. Там еще были люди. Люди, которые укрылись от колоссов, пережили голод. Вин почувствовала их боль, их страх и с криком попыталась защитить.

И ее снова остановили.

— Теперь ты знаешь, что такое разочарование, — сказал Разрушитель, когда волна уничтожила несколько деревень. — Как там говорил твой Эленд? На каждый толчок есть свой рывок. Брось что-нибудь вверх, и оно упадет. Такие вот противоположности.

Есть Разрушитель, и есть Охранитель. С незапамятных времен! Вечно! И каждый раз, когда я толкаю, ты толкаешь в ответ. Даже мертвая, ты остановила меня, потому что мы оба — силы. Я ничего не могу сделать! И ты ничего не можешь сделать! Равновесие! Проклятие нашего бытия.

Вин страдала, потому что люди внизу погибали — тонули, смытые волной.

— Пожалуйста, — попросила она. — Позволь мне их спасти.

— Зачем? Разве ты не слышала, что я тебе говорил? Все, что ты делаешь, идет мне на пользу. Я по доброте душевной останавливаю тебя. Потому что если ты их коснешься, то уничтожишь больше, чем сохранишь. И так было всегда.

Вин слушала крики, а часть ее разума — теперь он был огромным и способным осмысливать много вещей сразу — изучала слова Разрушителя.

В них не было правды. Он говорил, что все на свете стремилось к разрушению, но злился из-за равновесия. Предупреждал, что она сумеет лишь разрушать, но Вин не верила, что он и впрямь останавливал ее из-за доброты. Он хотел, чтобы она разрушала.

Должен быть и другой путь. Вин осознавала себя противоположностью Разрушителя и могла спасти этих людей, если бы он не остановил. Только она пока не обладала нужной аккуратностью. Дело было не в силе, а в самой Вин. Разрушитель останавливал, чтобы она не научилась тому, чему научился Вседержитель, и не могла обращаться с силой более умело.

Отвернувшись от Разрушителя, Вин направилась обратно к Лютадели. Ее сознание продолжало расширяться, но кое-что по-прежнему приводило в замешательство. Яркие световые пятна, сверкающие тут и там на земле. Она приблизилась к ним, пытаясь понять, что они собой представляли. Но никак не удавалось определить источник сияния, потому что не могла смотреть на них, как не могла смотреть на горящий фонарь.

Понимание пришло, когда Вин оказалась в Лютадели. Развалины дворца полыхали. В ярком свете смутно угадывались знакомые очертания…

Шпили. Металл. Вот что испускало свет.

«Я была права. Металл — это сила, и потому Разрушитель не может читать то, что написано на стали».

Вин отвернулась от ярко светящегося шпиля. Разрушитель был рядом — как обычно, наблюдал за ней.

— Я был удивлен, когда Охранитель захотел сотворить вас, — в голосе Разрушителя проскользнули нотки любопытства. — Вся прочая жизнь в этом мире подчиняется законам природы. Она уравновешена. Но Охранитель… он намеревался создать нечто, неподвластное равновесию. Нечто, способное и хранить, и разрушать. Нечто, обладающее формой. Я был заинтригован.

Мне кажется странным, что он растратил так много себя, создавая вас. Зачем ему понадобилось слабеть, в конечном счете позволяя мне уничтожить мир, лишь ради того, чтобы человеческий род получил право на жизнь? Я знаю, что другие называют жертвой его смерть ради моего заточения, но это не жертва. Жертву он принес намного раньше.

Охранитель попытался меня предать, лишить свободы, однако не смог остановить — всего лишь замедлить ход событий. Воспрепятствовать. Отложить. В тот день, когда мы вас создали, равновесие было нарушено. Я стал сильнее. И он об этом знал.

Вин нахмурилась — или, по крайней мере, ей так показалось, хоть у нее больше и не было тела. Эти слова Разрушителя…

«Он говорит, что стал сильнее… Но ведь мы равны. Он снова лжет?»

Нет… он не лгал. Своим расширяющимся разумом Вин понимала, что Разрушитель верил в то, что говорил. Он и в самом деле считал, что каждое ее действие лишь помогало ему. Видел мир сквозь призму разрушения.

И Разрушитель не лгал о том, что был сильнее. Однако на данный момент их силы были равны. Значит…

«Где-то есть еще одна составляющая Разрушителя, — сообразила Вин. — Охранитель стал слабее, потому что пожертвовал частью себя, чтобы создать человечество. Не сознание — его он использовал, чтобы сотворить тюрьму для Разрушителя, — а часть собственной силы».

Видимо, ее ранняя догадка была верна. Охранитель где-то спрятал то, в чем была сконцентрирована сила Разрушителя. Атиум. Разрушитель и впрямь был сильнее. Точнее, он должен стать сильнее, заполучив последнюю часть себя. И тогда он уничтожит мир, потому что равновесие в нем нарушится.