– Я тоже хочу посмотреть очередное "чудо", - заявила Ольга, вставая со стула.

– Останься, прошу тебя, солнышко. Кухня маленькая, и это владения Лизы, - твердо сказал Николай, удивив всех за столом.

Ольга растерялась от неожиданного отказа, "ручного инженера".

В холле Николай усадил Лизавету на кушетку.

– Мисс Бетси, у вас что-то срочное? Конфиденциальное?

– Как вы смеете со мной так говорить? Вы! Вы! Вы запретили себе полюбить Юлю, а сами... Тварь! Мерзкая тварь!

– Я считал тебя своим другом, малышка, - Ершов не стал уточнять кого Лиза назвала тварью.

– Я, малышка?
– то ли возмутилась, то ли смутилась Дылда-Лизка.

– Пойми. Вот это всё - только химия мужского организма. Я не люблю Ольгу.

– Мы перешли на ты?

– Наедине, друг мой Бетси. Согласна?

– Я подумаю. Но вы сегодня же возвращаетесь домой к этой училке Клаве.

– Я удивляюсь. Существование "училки Клавы" тебя совсем не беспокоит?

– Почти не беспокоит. Это уже было до встречи с Юлей. Это прошлое.

– Хорошо. Согласен, с Ольгой я порвал!
– твердо обещал Ершов. Он не стал уточнять, что израсходовал последние презервативы, а срок годности антибиотиков в его запасах давно истек.

* * *

На следующий день в город вернулся Клячкин.

– Так ты говоришь, Коля, янки бросили против тебя тяжелую артиллерию?

– До сих пор американцы слали обычных убийц. Даже скучно, как-то, было. Приходит пароход, из тех пассажиров, кто остался во Владике, моя охрана быстро отсеивала подозрительных. Казаки выкрадывали их, увозили на заимку. Два-три дня интенсивных допросов и невиновные жулики-бандиты добровольно сматывались в другой город, а виновные шпионы и убийцы пытались переплыть океан.

– Это незаконно, Коля.

– Но эффективно.

– Почему ты думаешь, что Ольга - шпион янкесов?

– На кой ляд такой дорогой потаскухе сдался Владик?

– Логично. Так как она попыталась тебя убить? Яд? Стилет?

– Секс, - засмеялся Ершов, - попыталась довести меня до сердечного приступа.

– Познакомь! У меня здоровое сердце, и две недели не было женщины.

Глава 4. Война

Сегодня капитан Рыбин хмурился больше обычного. Формально поздоровавшись, капитан сообщил Николаю, что через неделю приезжает высокое начальство из столицы.

– Иван Семенович, я ваше начальство видел, сами знаете, где. Это вам нужно красить траву, привязывать листья к деревьям, белить забор и посыпать галькой дорожки. Не знаю, на что ещё обычно смотрят генералы.

– За что вы их так не любите?
– удивился Рыбин.

– А за что мне их любить? Они не имеют ни обворожительной улыбки Елизаветы Ивановны, ни чести и благородства Рыжевского, ни наивной веры в людей Франчески. Они обычные паразиты-иждевенцы. Жрут и пьют за мой счет, проматывают деньги в Монте-Карло. Жируют за счет моих налогов. А пользы никакой.

– Я тоже живу за счет налогов?

– Живете! Но и вы, и поручик, и любой здешний офицер готовы в любой момент положить свою жизнь за Россию. А столичные крысы..., - махнул рукой Ершов.

– Вот поэтому я вас и пригласил, Николай Николаевич. Зная ваши рревволюционные настроения, хотел бы предостеречь от общения с приезжими. Голубые мундиры, в штатском, приедут!!!
– грозно навис над Николаем Рыбин. Капитан со своим двухметровым ростом привык давить на противника.

– Мне уехать в США?

– Они пробудут здесь две недели! Займитесь изобретательством на заводе, отправляйтесь ловить рыбу - сейчас нерест кеты, сходите на охоту!

– Договорились. Поеду на Гавайи. Проверю мореходные качества моей самоходной баржи. Чего ей в порту простаивать?

* * *

Пароход, изготовленный в Америке для Ершова, представлял собой комбинацию маленького стального танкера и катероносца, и напоминал обычную самоходную баржу: пятьдесят метров в длину, восемь метров в ширину и около двух метров осадки. На низкой палубе не было ничего, кроме трубы, рубки, восьми стрел с мощными лебедками и спасательной шлюпки на корме. Двигатель на пароходе стоял от обычного паровоза, весом шестьдесят тонн, длиной больше десяти метров, мощностью около семисот лошадиных сил, обычная компаунд-машина тройного расширения. Пароход привез не только дешевый соляр для парохода, но и десять тонн рапсового масла для дизельных моторов. Как быстро придут в негодность сальники и топливные трубки, образуется нагар, закоксуются форсунки, в этот раз, оставалось только гадать.

Самым дорогим грузом была сотня самодвижущихся мин Хоуэлла. Торпеда весила всего 235 килограмм, имела 45 килограмм взрывчатки, и преодолевала дистанцию 500 метров. Мина Хоуэлла имела инерционный двигатель, она великолепно держала курс. И самое главное для Ершова, она стоила в два с половиной раза дешевле российских торпед и не требовала модернизации. Запускать торпеды Хоуэлла Ершов планировал с парохода, для чего заранее изготовил мотор для раскрутки шестидесяти килограммового маховика до десяти тысяч оборотов в минуту.