* * *

Утром следующего дня Гусев проснулся невероятно поздно, обычно он вставал чуть свет. Элизабет притащила ему кофе в постель, что Володе было в диковину.

– Лиза! Что за барские штучки! К тому же, после "вчерашнего", во рту помойка. Дай лучше кваску, или рассола. Запомни: кофе после пьянки - яд!
– с трудом выговорил Гусев, из-за сухости во рту.

Лизавета убежала за холодным квасом на ледник, а Гусева поднял на ноги мочевой пузырь.

"Пойду к морю. Полежу на мокром, холодном песочке. Волны будут омывать ноги", - размечтался Гусев.

Володя вернулся в комнату, хотел еще пару часиков вздремнуть, но Лиза успела принести квас.

– Холодный!!!
– радостно заявила она.

Квас на самом деле был на редкость хорош. Не успел Гусев выпить и пары стаканов, как в дверь постучали. Лиза вышла в коридор, и Володя услышал её суровую отповедь: "как не стыдно отвлекать Гусева такими пустяками".

– Лизавета, кто там?
– на всякий случай поинтересовался Володя.

– Атаман, - сухо ответила жена.

– Зови, зови, Лизонька! И, будь так добра, принеси ему кувшин с холодным квасом, свой я сам выпью, - сказал Гусев, умиротворенный выпитым квасом.

Володя уважительно подумал об атамане, который не стал приставать к нему с делами на дружеской попойке.

– Рад видеть тебя, Флегонт Силыч, садись за стол, сейчас Лизавета кваску холодненького принесет.

– Благодарствую, Владимир Иванович!
– довольно покрутил ус атаман, в предвкушении угощения, - Наслышан, наслышан я про твой ледник. Сам хочу такой завести.

Атаман неторопливо обсуждал с Гусевым второстепенные, часто пустые вопросы, не решаясь приступить к главному. Наконец, почти выпив кувшин до дна, он сделал большую паузу, чтобы Гусев проникся важностью вопроса.

– Владимир Иванович, война у нас какая-то странная получается. Японча к нам сюда приходит воевать, а мы нет.

– Как это нет?! А на Окинаву ходили этой весной!

– Окинава не Япония. Это ты сам мне рассказывал. Когда на Японию пойдем? Казаки волнуются. Меня спрашивают.

– Дней через десять пойдем ихних купцов трепать. Добро их себе забирать!
– попытался оправдаться Гусев.

– Это опять без нас! Не про нас разговор! У меня три тысячи казаков спрашивают: когда ты, господин Гусев, дашь им корабли, чтобы добраться до самой Японии.

– Флегонт Силыч, у японцев двести тысяч штыков!

– Где? На войне! В Китае!

– На войне девять из десяти, согласен, но двадцать тысяч дома.

– По пять сотен в каждом большом городе, и полусотне в малом?! Смешно!!! Нам на один укус!

– На наши три баржи я смогу разместить пять сотен казаков, не больше.

– Я могу решить эту "неразрешимую" задачу!
– раздался из коридора голос Вилкокса.

Гусев повернулся к двери, и нахмурился.

– Я был в порту. Там на внутреннем рейде стоит американский винджаммер. Он пришел за сахаром. Я, почти наверняка, смогу переоформить контракт для транспортировки солдат отсюда на один из островов, недалеко от Японии, - заявил Вилкокс.

– Это грузовое судно!
– резко ответил Гусев.

– Переоборудуем!
– возразил Роберт, и добавил, - Мне начинает казаться, что ты, мой дорогой друг, против войны, против настоящей войны. Я беседовал с боцманом ракетоносца, и знаю, что лежит на складе в деревне Лютога. Что должно было случиться, что ты, дворянин и офицер, начал обманывать своего друга?!

Гусев покраснел, насупился и ничего не сказал.

– Нет! Ты не молчи! Объясни нам!
– громко сказал Роберт.

– Я пытался сказать тебе это еще вчера: я не хочу убивать женщин и детей, и не хочу, чтобы их убивали другие, - тихо произнес Володя.

– Когда японцы бомбили наши острова, они целились только в мужчин с оружием? Нет! Мы имеем полное право ответить им тем же!
– заявил Роберт.

– Зря ты так, Владимир Иванович, о нас казаках думаешь плохо. Мы стреляем и рубим только тех, кто с оружием, - расстроено сказал атаман.