— Ты здоров? Что с тобой?

— Без сна с начала боев.

Виктор спешился, они обнялись.

— Есть у тебя сведения о наших? — трудно выговаривая слова, спросил Виктор.

— Ксения наверняка погибла, что с дедом — не знаю. Встречал в Ялте отца, но этот господинчик, как знаешь, не вызывает моего интереса. Даже не поздоровался.

— Ох, Андрей, Андрей! Тут, когда все рушится... — Он не успел закончить — подлетел поручик с серым, землистым лицом, спросил с надеждой на скорый отдых:

— Какие будут распоряжения, господин полковник?

— Продолжайте движение, — устало ответил Виктор и, тускло посмотрев поручику вслед, сказал: — Нам бы не потеряться в этой мясорубке, брат. Ты решил уехать?

— Как прикажут, — пожал плечами тот.

— Прикажут, — глаза Виктора точно отрезвели, он посмотрел насмешливо: — Беда, что нам все приказывают, а мы все козыряем. Уехать — не просто передислоцироваться. Это — родину оставить. На чужбине все чуждое: речь, обычаи... Я еще не решил, побегу ли.

— Дезертировать из армии?! Ты с ума сошел!

— Оставь... И не кричи, бога ради. Голова разламывается. Я чувствую себя свободным: тех, кому я присягал, не существует больше.

— В таком случае поверни свою колонну и сдай ее большевикам. Они тебя простят. И отблагодарят наверняка!

— Ты хочешь и со мной поругаться? Я всю войну в окопах сражался за Россию!..

— И что, надоело?

— Да! Но я не отец: меня тебе не в чем упрекнуть.

— Упрекнуть? — с презрением процедил Андрей. — Ты сам в себе разбирайся. Мне нет дела до тебя.

— Смотри, злость съест тебя. И так кожа да кости. Открой глаза, посмотри вокруг: вот к чему привела всеобщая злость. Единая, неделимая, могучая, славная Россия бежит с последнего пятачка.

— Еще слово о России, и я выстрелю. Я выстрелю в тебя! — закричал Андрей дико.

— Сумасшедший, — горько сказал Виктор, с усилием поднимаясь в седло. — Ты сумасшедший, — повторил он. — Выстрелишь? Стреляй... Разве могут сегодня испугать меня угрозы еще одного неврастеника?

— А я боюсь?! Смотри! — Андрей выхватил револьвер, ловко вытащил из барабана патроны, оставив в гнезде один. Испытующе посмотрев на брата, он крутанул ладонью левой руки барабан, нажал курок. Раздался сухой щелчок — выстрела не последовало.

— Ну, ты, братец, довоевался. До полной истерики, — сказал безразлично Виктор. — Мне жаль тебя. Прощай. — Он тронул лошадь и двинулся вдоль колонны.

Мимо Андрея прошагал маленький солдатик, сгибаясь под тяжестью амуниции. Одна нога у него была в сапоге, другая босая. Ступня — в запекшейся черной крови. Ветер вязал его шаги полами длинной шинели.

— Виктор! — опомнившись, закричал вслед Андрей. — Прости! Я не могу иначе, пойми! Постой!

Виктор не ответил. Широкая спина его и голова под красным башлыком медленно удалялись, и вскоре его закрыли спины солдат и офицеров Кутеповского корпуса, устало и обреченно катившихся к морю...

Все явственней и чаще звучала артиллерийская канонада. В небе то и дело вспыхивали курчавые облачка шрапнельных разрывов. Бесконечная колонна серых шинелей и серых папах, усталых, исхудавших лошадей, кухонь, санитарных двуколок и обозных фур, нагруженных ранеными, время от времени ускоряла движение и, словно гигантская змея, двигалась, шевелилась быстрее, спешила вперед, повторяя все повороты разбитой тысячами ног и колес дороги.

На крыльцо аппаратной выскочил яростный Слащев. Поведя вокруг невидящими глазами, он крикнул Белопольскому, глядя сквозь него и не замечая его:

— Едем в Севастополь! Немедля! Кутепов — свинья! Не даст мотора, скотина!.. Господа генералы! Засели в штабах, командуют. И этот — кашевар. Ничего, мы еще поговорим в Севастополе, господин барон фон Врангель!.. Едем! Вы, надеюсь, готовы, капитан? С кем вы беседовали?

— Случайная встреча, господин генерал. Сослуживец. Бывший. Неприятные известия? — с часто появляющимся у него в последнее время упорством продолжал допытываться Слащев. — Как на духу, капитан. Я же вижу, не скрытничайте, на вас лица нет. А? Ну!

— Ничего особенного, господин генерал.

— Нужна моя помощь?

— Имею нужду отлучиться в местечко «Бельведер», что неподалеку от Фороса. На несколько часов, по личному делу.

— Личные дела в такой час, капитан? — с неудовольствием переспросил Слащев. — Извольте объясниться. У меня вот никаких личных дел нет.

— Хочу повидать деда, узнать, готов ли он к эвакуации. Помочь, вероятно, — беспомощный старик, господин генерал.

— Но вы будете мне крайне нужны в Севастополе во время сражения с Врангелем.