Задание на переезд понял. В связи с отдаленностью и незнакомыми условиями работы в Константинополе прошу представить дополнительные каналы связи. «Приятель» прибыл, однако считаю, необходимо минимум полгода для привлечения его к работе.

Вновь появился фон Перлоф, безуспешно закончивший миссию по вербовке Махно.

Баязет».

Примечание на информации: «Передано через Мокроусова».

Глава четырнадцатая. «КРЫМСКАЯ БУТЫЛКА». (Окончание)

1

По плану М. В. Фрунзе главный удар фронта возлагался на 6-ю армию. Она должна была переправиться через Сиваш и ударить в тыл врангелевцам. Ее поддерживали 2-я Конная армия и отряды Махно, которым следовало развивать наступление в Крыму в сторону Севастополя. 4-я армия наступала на Чонгарском направлении. Ее должна была усиливать Азовская флотилия, но ранние и сильные морозы сковали Таганрогский залив и лишили маневра корабли. Турецкий вал предстояло атаковать в лоб. 1-я Конная армия получила приказ переправиться через Сиваш вслед за 4-й армией...

Случилось то, что предвидел Фрунзе: западные ветры обмелили залив, погнав его воды на восток. Проводники из местных жителей повели 25 октября через броды, под ураганным огнем, пехоту, конницу, артиллерию. А к утру 26-го 15-я и 52-я стрелковые дивизии после ожесточенного боя, опрокинув группу Фостикова, заняли почти весь Литовский полуостров и вышли на Перекопский перешеек. В это же время 51-я Московская дивизия Блюхера штурмовала Турецкий вал. Атаки захлебывались. Дивизионы тяжелой артиллерии застряли в Кременчуге. Остановилось наступление и на Арабатской стрелке: изменился ветер, и вода в Сиваше начала быстро прибывать. Появились обмороженные. С моря полз густой туман. Врангелевцы атаковали ударную группу 6-й армии на Литовском полуострове, стремясь отрезать ее от основных сил. Связь с ударной группой прервалась. Наступила кульминация борьбы за Крым.

Прибыв в штаб 15-й дивизии, Фрунзе отдаст приказ: 51-я дивизия Блюхера вновь немедленно атакует Турецкий вал; 7-я кавдивизия и отряды Махно переправляются через Сиваш для усиления частей, сражающихся на Литовском полуострове.

27 октября, в 3 часа 30 минут ночи, опрокинув дроздовцев и сводный гвардейский полк, 51-я Московская овладела Турецким валом и, развивая наступление, двинулась на штурм Юшуньских укреплений. Получив донесение, Фрунзе сказал члену Реввоенсовета Бела Куну: «Самое главное сделано. Неприступный Перекоп пал. Теперь можно не опасаться за судьбу дивизий, отрезанных Сивашем. Обстановка изменилась в нашу пользу».

В ночь на 29 октября начался штурм трех линий Чонгарских укреплений. Одна за другой прорывались Юшуньские позиции.

Кутепов предпринимает последнюю отчаянную попытку изменить ход боев на Литовском полуострове. Объединив силы армейского и конного корпусов, поддержав их огнем кораблей, бронепоездов и танков, он бросил их против наступающих. Разгорелись тяжелые бои. Особо трудная обстановка возникла на участках 15-й и 52-й стрелковых дивизий. Обе стороны несли громадные потери. Но вот врангелевцы останавливаются и бегут, бросая артиллерию, пулеметы, раненых. В 12 часов занята станция Юшунь. Красные войска вступают в Крым... От имени командования Южного фронта Михаил Васильевич Фрунзе телеграфирует Врангелю: «Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления ваших войск, грозящего лишь бессмысленным пролитием новых потоков крови, предлагаю вам немедленно прекратить борьбу и положить оружие... В случае принятия вами означенного предложения, Революционный Военный совет армий Южного фронта, на основании предоставленных ему полномочий, гарантирует вам и всем кладущим оружие полное прощение по всем проступкам, связанным с гражданской борьбой. Всем не желающим работать в Советской России будет обеспечена возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа под честное слово от всякого участия в дальнейшей борьбе против Советской России. Ответ по радио ожидается не позднее 24-х часов 1 ноября сего года командующим Южного фронта. Михаил Фрунзе».

В ответ Врангель приказывает закрыть все крымские радиостанции, за исключением одной, которую обслуживают офицеры. Он решил продолжать бессмысленное сопротивление, хотя приказ об эвакуации уже отдан: «... В сознании лежащей на мне ответственности, я обязан заблаговременно предвидеть все случайности. По моему приказанию уже приступлено к эвакуации и посадке на суда в портах Крыма всех, кто разделил с армией ее крестный путь... Армия прикроет посадку… Для выполнения долга... сделаю все, что в пределах сил человеческих. Да ниспошлет господь всем силы и разума одолеть и пережить русское лихолетье...»

Правительство Юга России выступает также с сообщением: «Ввиду объявления эвакуации для желающих офицеров, других служащих и их семейств правительство Юга России считает своим долгом предупредить всех о тех тяжких испытаниях, какие ожидают приезжающих из пределов России. Недостаток топлива приведет к большой скученности на пароходах, причем неизбежно длительное пребывание на рейде и в море. Кроме того, совершенно неизвестна дальнейшая судьба отъезжающих, так как ни одна из иностранных держав не дала еще своего согласия на принятие эвакуированных. Правительство Юга России не имеет средств для оказания какой-либо помощи как в пути, так и в дальнейшем...»

30 октября, проведя завершающее заседание правительства, его глава Кривошеин отбыл в Константинополь на борту английского крейсера «Центавр». Врангель поручил своему ближайшему гражданскому помощнику принять надлежащие меры по прибытии русских судов с беженцами в Босфор — организовать помощь эмигрантам и армии путем привлечения американского Красного Креста и иностранных общественных организаций.

Наступал последний акт трагедии русских людей, насильственно отрываемых от родины, увлеченных водоворотом событий, потерявших способность трезво оценить обстановку и мыслить самостоятельно.