– Вы серьезно? – спрашивает она.

– Может быть, я покажу тебе самолет, который прячу.

– Теперь вы надо мной издеваетесь – говорит она – У вас нет самолета.

– Я серьезно. И да будет тебе известно, как только устраню мелкие недочеты, он будет готов к полету. Прицелься.

Позади, хлопает дверь. Линден бежит по ступенькам крыльца и направляется к нам.

– Нет, нет, нет – кричит он – Абсолютно, нет.

– Он не заряжен – говорит Сесилия и Рид в унисон.

Линден смотрит на меня как будто я, каким то образом я ответственна за это. Я молчу и он ощетинивается на Рида:

– О чем ты думаешь, позволяя ей играть с оружием?

– Я не играю – говорит она – Я учусь.

Я вижу, что Линден хочет вырвать пистолет из ее руки, но он слишком боится. Не только оружия, но и это поразительное видение жены, с которой он все время нянчился. Его пальца сжимаются и разжимаются. Если бы мы были женаты, я бы попыталась вразумить его.

– Я не знаю, что происходит с тобой – говорит он – Похоже, ты совсем потеряла рассудок.

Сесилия вспоминает совет Рида, как надо обращаться с пистолетом, как если бы оно было заряжено, она убирает палей со спускового крючка и опускает вниз. Она отдает его с раздражением.

– Вы могли бы быть убиты. Эта штука могла бы убить тебя.

– Он не заряжен – вмешивается Рид – Мы сказали тебе.

– И ты! Ты знаешь об этом очень хорошо – говорит Линден. Похоже, он хочет заплакать. Когда он очень расстроен, его глаза начинают блестеть. Я хочу его утешить. И я хочу защитить Сесилию от него, потому что понимаю ее. Я понимаю. Она маленькая, у нее никогда не было возможности получить образование, она просто хочет немного контроля. Она хочет, чтобы ее принимали всерьез.

Но это не мой брак. Это не моя битва.

– Давай проясним одну вещь, малыш – говорит Рид Линдену – Я никогда в жизни не навредил ни одной душе, и никогда не позволю это сделать. Приезжая сюда ты не имеешь права приказывать мне.

«Линден просто хочет ее защитить» - это то, что я хочу сказать. Она - все, что у него есть. Я ушла от него. Я на расстоянии вытянутой руки, но я бросила его. Я прижимаюсь спиной к земле и надеюсь, что трава скроет меня. Я надеюсь, что исчезну. Я слышу, как они спорят. Я закрываю глаза, пусть солнце их смоет. Громкий выстрел возвращает меня на землю. Я сажусь. Все стихло. Рид поднял пистолет, сорок пятого калибра, вверх. Даже без пули, выстрел был громким. Мне показалось, он таким образом хотел остановить спор, но в ту же секунду Линден начинает обзывать его безумным стариком, говорит что его отец был прав и Сесилия истеричка, и как-вы-смеете и как-вы-можете-такое-говорить, ведь Вон теперь ее заклятый враг. Я никогда не видела, чтобы Сесилия и Линден так спорили, и это убеждает меня в том, что мир скоро слетит с катушек. Мне казалось, что он уже слетел, но оказывается, я все еще во что-то верю. Случается что-то одно и все разваливается на части. Мои ноги не могут идти достаточно быстро.

Я нахожу Элли, сидящую за кухонным столом, она держит Боуэна и разглядывает странные полки Рида. Глаза ее затуманены. Боуэн сидит свободно. Он, должно быть, исчерпал себя: весь день он был гиперактивным, брал вещи, кричал, кидал все, что попадалось по руки. Я вспоминаю, как Дженна говорила, что у него будет нрав как у Сесилии, обидно, что никто из нас не будет жить, чтобы это увидеть. Я думаю, она была бы удивлена, какой он счастливый как взволнован, что живой.

Элли должно быть устала.

– Я могу его подержать – предлагаю я.

– Да? – она больше не смотрит на полки и моргая смотрит на меня.

– Я могу присмотреть за Боуэном, если тебе хочется отдохнуть – говорю я.

– Все в порядке – говорит она. Голос у нее тонкий – Мне нравится держать его.

Я пристально смотрю на нее. Я не понимала этого, пока не заметила ее нервное и прерывистое поглядывание на меня. Свет из окна освещает ее волосы и мне почему-то она напоминает Дейдре. Она напоминает мне о давнем сказочном очаровании особняка, который существовал в параллельной вселенной ужасов. Я ставлю стул напротив Элли и сажусь. Она вздрагивает и смотрит на кудри Боуэна. Она никогда раньше не нервничала. В особняке она была тихой и послушной, подчиняющейся требованиям Сесилии, но она никогда не пугалась. Я уверена, что она закатывала глаза и говорила Сесилии, чтобы та сидела на месте, пока она завивала ей волосы или шила юбку. Элли все еще одета в школьную форму – в белую блузку и черную юбку. Она все еще называет нас нашими титулами, если вообще говорит. Мне кажется, установленный порядок дает ей ощущение стабильности.

– Ты не чувствуешь себя в безопасности здесь, да? – небрежный вопрос выходит из меня просто. Это было слишком утомительное утро. – Рид немного эксцентричный, но он не такой, как хозяин в особняке, Вон. Он тебя не обидит.

Элли поджимает губы, смотрит на Боуэна долгое время, прежде чем сказать:

– Нигде не безопасно леди Рейн. Особенно для вас.

– И тебе не комфортно рядом со мной? Потому что ты боишься попасть под перекрестный огонь, который я за собой повлеку?

Она стесняется. Она кивает.

– Я никогда не хотела, чтобы так вышло – говорю я. Это слабое оправдание, но это правда. – Я только хотела, снова вернутся домой.

Боуэн издает звук и Элли целует его в голову.

– Я не хотела, чтобы что-то случилось с Дейдре – я останавливаю себя и больше ничего не говорю, потому что Дейдре существует в моей голове в виде двух людей – моя служанка и умирающая девушка, которую я увидела в подвале. Я все еще пытаюсь убедить себя, что последнее было порождением кошмара, обманом. Только так я могу двигаться вперед. Мне не так много лет осталось, и я должна выбрать, какие-то тайны оставить не раскрытыми.