– Собирает девочек? – Линден мигает. Я сомневаюсь, что он когда-либо слышал о таком.

– Для секса? – спрашивает Сесилия просто. Она не забыла каков внешний мир до того как она стала невестой.

– Она превращает их в проституток и делает все, чтобы они не могли оттуда уйти. И если девочки рожают детей, это хорошо для нее, потому что она может использовать их как рабов.

Я извиняюсь за свое поведение, как только заканчиваю говорить. Это Линден виноват. Колесо обозрения не единственный источник моего страдания: это только символ его. Оно красивое и работало раньше, но теперь это не имеет значения. Мы все живем в параллельной вселенной того, что раньше называлось миром. Даже не смотря на него, я могу сказать, что Линден побледнел.

– И ты была там? – говорит он – Ты… - он не может закончить мысль.

– Нет – говорю я – Я сбежала. Одна девушка помогла мне, но ей не повезло, и я действительно не спешу возвращаться туда, и говорить об этом, поэтому, просто поехали дальше, ладно?

Он переключает скорость и выезжает на главную дорогу.

– Мы не можем тратить топливо впустую – говорит он – Но я проеду чуть дальше и мы остановимся на ночь. – Он выключает свет.

Сесилия перегибается через сидение и сжимает мою руку.

Радио всегда включено, тихое и предупреждающее как гром перед штормом. Я продолжаю ждать вещания прерываемого песней и новостей о взрывах. Но все тихо. Я смотрю в окно на размытые тени.

– Прости – говорит Линден. Слова выходят осторожно и тихо, будто он репетировал их все это время – Просто Роуз все время говорила о колесе обозрения. Я знаю, что оно не может быть тем же самым, но это заставило меня думать о ней, вот и все.

– Оно не то самое – уверяю я его – Нет, если только она не рассказывала о чем то ужасном.

У Мадам было первое и единственное колесо обозрения, которое я видела, оно слишком большое и вероятно, его слишком дорого и сложно было сносить. Возможно, где-то в стране ещё есть такие, просто они стоят себе без цели и гниют.

– Нет – говорит он – Она рассказывала только хорошее. Большинство из того что она рассказывала.

Бедный Линден. Никто никогда не думал, что он может услышать о чем-то плохом. Видимо даже когда вырос.

– Ее родители много путешествовали – говорит он – Мне кажется, она видела каждый штат, это очень много, если подумать. Сорок восемь штатов, прежде чем ей исполнилось одиннадцать. Он не считает Аляску и Гавайи, которые были уничтожены более века назад.

Ему показалось странным, когда я сказала ему, что я близнец, но я не думаю что его брак с Роуз, был совершенно иным. Есть такая аномалия, что иногда случается с близнецами. Это происходит в утробе, когда зародыши растут слишком тесно друг к другу. Более сильный близнец развивается обычно, в то время как более слабый погибает рядом с телом сильного близнеца, где становится паразитом. Результат – измученный ребенок, окаменелым телом близнеца. Как опухоль. Смерть Роуз, для Линдена стала близнецом паразитом. Когда-то они были двумя отдельными организмами, неуклонно растущими рядом друг с другом. Двумя импульсами. Два мозга. Но она заболела и умерла и он до сих пор носит ее внутри себя. Она идет туда, куда идет он, но ничего не чувствуя, ничего не видя, тень за его спиной. Я вижу, как воспоминания о ней затуманивают ему глаза, когда он смотрит на меня, а потом отворачивается.

Мы договорились спать посменно. Ведь Сесилия и я успели поспать по дороге в Чарльстон. Линден вытягивается на переднем сидении и, в конце концов, засыпает, я узнаю это по его дыханию. Если он хоть немного думал о своем отце, который может найти нас по устройству слежения Сесилии, то кажется, что это его не волнует. Он лучше знает тактику Вона, чем я.

Сесилия около меня на заднем сидении, смотрит в окно, в темноту и через какое-то время говорит:

– Он впервые говорит про Роуз при мне. Та история о колесе обозрения, и о ее родителях, о путешествиях.

– Это болезненно для него – говорю я.

Она качает головой все еще глядя в сторону.

– Дело не в этом. Он знает, что я иногда ревную.

– Ревнуешь к чему? – спрашиваю я.

– Это нелегко, конкурировать с тремя другими женщинами в сердце моего мужа – говорит Сесилия.

– Нет конкуренции – говорю я – Ты единственная женщина, которая у него есть.

– Я знаю Линдена – говорит она – Он всегда любил Роуз. И Дженна была великолепна… Я никогда не смогу сравниться с ней - Она поворачивает голову и смотрит на меня и столько боли в ее глазах. Она тихо говорит – И еще есть ты.

***

– Сын если ты слышишь это, я бы хотел чтобы ты знал, что я не остановлюсь пока не найду тебя.

Голос Вона выходит из помех, и сначала мне кажется, что я сплю, но потом я открываю глаза. Линден и Сесилия на переднем сидении, внимательно слушают радио, как Вон говорит человеку, который берет у него интервью, что его единственный сын и его жена исчезли и находятся в опасности. Он говорит, что не было никаких требований выкупа, но он не верит, что они исчезли по собственной воле. Он говорит, что они пропали без вести, прямо из своей постели, этим утром. Он говорит о вознаграждении, если их вернут.