– Мы можем поговорить сейчас. Мы одни здесь. Стен нет.

– Всегда есть стены – отвечаю я.

Незадолго перед обедом, Роуэн использует свой собственный ключ-карту для доступа к лифту. Как только он добирается до гостевого этажа, я еду одна на свой этаж.

– Сесилия? – зову я, когда выхожу из лифта.

Света нет. Ее спальня пуста, одна из бутылочек Боуэна лежит на неубранной постели. Мерзкое чувство зарождается у меня в животе. Я бегу по коридору и проверяю все двери, библиотеку и гостиную. Клавиатура включена, клавиши освещены, будто ждут руки, чтобы воспроизвести мелодию. Я проверяю комнату Дженны, которая остается девственной и нетронутой. Когда я открываю дверь в свою комнату, я ощущаю знакомый запах детской присыпки, и нахожу Сесилию спящей на моей кровати. Боуэн дремлет рядом с ней. Она надела одну из рубашек Линдена, застегнула она ее неправильно, ворот расстегнут, подол доходит до ее колен.

– Сесилия – шепчу я, и сажусь на край кровати.

Она вздрагивает и открывает глаза.

– Рейн? – голос у нее скрипучий – Рейн! – она садится - Где ты была? Никто ничего не мог мне сказать. Они даже не хотели разговаривать со мной.

– Мы можем поговорить об этом внизу, за ужином.

Я хмурюсь и убираю спутанные волосы с ее лица. Она не очень хорошо выглядит. Если бы сейчас я не нашла ее спящей в моей постели, я бы подумала, что она не спала вообще, после того, как я ее оставила.

– Ужин? – говорит она – Внизу?
– У нее такое выражение лица, будто она съела что-то кислое. – Тогда, это значит, что распорядитель Вон вернулся?

– Вставай – говорю я, поднимая ее с кровати – Давай приведем тебя в порядок. Мы же не хотим, чтобы Вон увидел тебя в одежде Линдена?

Я не знаю как это возможно, но она пахнет Линденом, Дженной и Боуэном, но не самой собой. Она спотыкается, когда я веду ее в свою ванную. Она садится на край ванны, смотрит сквозь меня, пока я смачиваю полотенце теплой водой и подношу к ее лицу. Она, кажется, не возражает, когда я распутываю ее волосы и расчесываю одну прядь за другой.

– Как ты хочешь, чтобы волосы были подняты вверх или оставить их распущенными?

– Он очень зол на меня?

– Кто?

– Распорядитель Вон? Винит ли он меня, за то, что случилось?

Я скручиваю ее волосы резинкой с моей руки.

– Я думаю, он винит Рида и самого себя.

– Он должен винить меня – говорит она.

– Тсс, – я завязываю ее волосы в пучок – Скоро уже ужин. Нам нужно придумать, что тебе надеть.

Она кивает, но слезы стоят в ее глазах, я не знаю, как мне выпихнуть ее за дверь.

– Ты можешь надеть одно из моих платьев, если хочешь – предлагаю я.

– Я слишком худая – говорит она – Я хочу мое желтое платье. С кружевными рукавами.

– Посмотри, что можно надеть Боуэну, а я пока найду твое платье.

Мы помогаем друг другу с молниями, я продеваю шелковый цветок в ее волосы, чтобы придать немного цвета. Она смотрит в полудреме, и когда я приглаживаю свои брови пальцами, она делает над собой усилие и улыбается.

– Готова идти вниз? – спрашиваю я.

Она задерживает дыхание на пару минут, кивает и разглаживает свое платье. Она надевала его на вечеринку в апельсиновой роще, в ночь, когда Линден украл у нее девственность. Она короче и слишком туго на груди и на талии. Она выросла из него. Мы выходим. Я ловлю свое отражение на двери лифта по пути вниз: шелковый сарафан, волосы прямые, прямой взгляд. Мы сильнее, чем думаем на самом деле. Мы были потерпевшими и свидетелями. Мы уже прощались с жизнью. Она держит Боуэна на некотором расстоянии, чтобы он не цеплялся за цветок в ее волосах.

– Ты познакомишься с моим братом – говорю я.

– Какой он? – спрашивает она.

– В основном, снисходительный.

Я хотела немного ее рассмешить, но она резко вздыхает и кладет голову мне на плечо.

– Я люблю тебя, Рейн – говорит она.

– Я знаю – говорю я – Я тоже тебя люблю.

К тому времени, пока мы добираемся до столовой, Роуэн и Вон уже сидят за столом. Глаза Вона оживляются, как только он видит нас, он не выходит из-за стола, но раскрывает руки, чтобы взять Боуэна у Сесилии. Я вижу, какое-то время она сопротивляется, прежде чем отдает Боуэна в его руки. Вон держит Боуэна на коленях в течении первых двух блюд, удивляясь как он может сидеть прямо без помощи рук, перед ним яблочное пюре и процеженный сок из моркови, каждый раз когда он ест, Вон хлопает в ладоши. Сесилия ничего не говорит, но уши у нее пунцовые.

– Сесилия – говорит Вон, когда у нас забирают тарелки с едой, к которой мы практически не притронулись – Тебе обязательно надо было одеваться так ярко к обеденному столу?

Он хочет, чтобы она чувствовала себя некомфортно. Она поднимает голову впервые за весь ужин и мило улыбается ему.

– В ближайшее время Боуэн начнет ползать – говорит она.

– Будешь? – спрашивает Вон у Боуэна – Не сомневаюсь, что ты начнешь ходить прежде чем мы об этом узнаем.

– Я научу его ходить – бормочет Сесилия себе под нос – Далеко, далеко от вас.

– Скажи что-нибудь, дорогая? – просит Вон.

– Мне интересно, что за повод – говорит она – Давно у нас не было семейного ужина.

Слово «семья» в нашей ситуации, слишком ущербно, чтобы описать все это.

– Ты так считаешь? – говорит Вон – Я хотел поговорить с тобой на прошлой неделе, но некоторые обстоятельства, случившиеся тем вечером, пошли не так, как я планировал.

Он имеет в виду, смерть Линдена.

– Я хотел сообщить, что вместе со своими уважаемыми коллегами, разработал лекарство.