Вначале я их не увидел, хотя и слышал доносящееся откуда-то дребезжание пианино. На крыше имелось небольшое строение, в котором находился лифтовой механизм и верхняя площадка лестницы, и когда я вышел наружу они были с другой стороны, позади меня. Я зашагал по крытой транспласом крыше к ограждению, радуясь свежему воздуху, но поглядывая, нет ли в небе поблизости Крокодианов или Пауков. Здесь, наверху, я не был защищен. Я был слишком далеко от Мелиссы и от тех, кого называли Золотом.

Потом они увеличили громкость, и я повернулся на звук. Это был какой-то извращенный дребезжащий регтайм – из тех, что играют на расстроенном пианино без фетра на молоточках.

Следуя за звуком, я обошел строение кругом и обнаружил там две фигуры возле синтезатора – один, высокий и костлявый, играл басовую партию, а другой, грузный, коренастый и в шляпе, тренькал в верхнем регистре. Синтезатор был переносной, со складывающимися стальными трубчатыми ножками и на батарейках; звук был довольно близким к акустическому пианино. Здесь, наверху, он звучал жалобно и потерянно. Я успел подойти к ним на полдюжины шагов, прежде чем осознал, что человек, игравший в верхнем регистре – грузный тип в залатанных джинсах и рабочих ботинках, в расстегнутом поношенном жилете, надетом поверх грязно-белой футболки… что его одежда росла на нем; это не была настоящая одежда, она была частью его кожи.

Стоило мне осознать это, как демон словно бы почувствовал мое присутствие; и хотя мне очень не хотелось видеть его лицо, Придурок резко повернулся ко мне всем телом и показал мне его, и мы оба знали, что я уже не смогу отвести взгляд.

Из его рта торчал предмет, выглядевший как курящаяся сигарета, от которой валил густой дым; но этот предмет не был сигаретой, не был даже предметом – это была часть его губы, вырост, выдававшийся из нее на три или четыре дюйма, хотя имитация была настолько совершенной, что имелся даже желтый сигаретный фильтр. У меня не было сомнений, что на нем написана и марка – а также что эта «сигарета» никогда не сгорала до конца. Лицо Придурка было вполне человеческим, с носом картошкой и бледно-голубыми глазами, немного великоватыми, с вялым лягушечьим ртом и острыми неровными зубами. Он не был карликом, но кисти рук были миниатюрными – если не считать длинных изогнутых когтей. Его одежда росла прямо из кожи, как черепаший панцирь; и в «ткани» жилета, штанов, а также с одной стороны шеи красно-желтыми пятнами зияли сочащиеся язвы. Придурки могут выращивать на себе какую угодно «одежду», но она всегда покрыта такими язвами.

На его голове была шляпа, настоящая шляпа, отнятая скорее всего у кого-нибудь из его жертв, – помятая серая фетровая шляпа, почти полностью потерявшая первоначальную форму.

«Придурок, – подумал я. – Черт побери, у нас на крыше Придурок!»

Его спутник был человеком – они часто брали людей себе в компаньоны на какое-то время. Подержав своих любимцев при себе – иногда с неделю, а то и больше, как я слышал, – они затем убивали их. При этом их дружки необъяснимым образом вплоть до самого конца не подозревали о своей участи.

Придурок говорил нечленораздельно, словно пьяный, шамкая, переходя от утробного голоса к визгливому.

– Явилш-шя, явилш-шя, мой мальч-ш'к, – сказал демон. – Вот-т и он! Роберт, ви'ишь этого парня? Как т'дума-ешь, он ведь настояш-шее благ'шловение для тебя, э?

Его тощий потрепанный дружок, человек на вид лет тридцати, с пустыми глазами, настолько красными, что я не мог определить их естественного цвета, хихикнул и потер грязной ладонью свой остренький носик. Его ногти отросли настолько, что уже начинали загибаться, словно в гротескном подражании когтям Придурка.

– Ты думаешь, у него есть порошок?

– А-ах-х, нет, нет, нич'о такого, Роберт. Я хоч-чу шка-жать, ч-щто он благ'шловение для тебя, потому-щщ я уже ш-шобирался пришить тебя от неч-щщ делать, а тут вот он! Да он же прош-што благошловение ш не-БЕЕЕЕЕЕЕШ! Хр-хрра-ни его Б-бох-х!

Роберт истерически захохотал, искоса поглядывая на демона: что это он там сказал насчет того, что собирался кого-то пришить?

Надеясь снова заставить их повернуться спиной, я сказал:

– Мне очень понравилась музыка. Хорошо бы послушать еще, если можно.

– Ты хоч-щщ п'шмотреть, щ-ш' может Роберт, э? – сказал демон; его «сигарета» подпрыгивала на каждом слоге. Придурок зацепил Роберта когтем за подбородок, так что у того по тощей грязной шее потекла, извиваясь, струйка крови. Роберт был весь покрыт небольшими шрамами и полузажившими порезами в тех местах, где Придурок, забавляясь, поцарапал его.

Роберт хихикнул, по-прежнему наколотый на коготь, которым Придурок рассеянно копался в его шее, словно человек, ковыряющий в носу. Роберт послал мне отчаянный взгляд, словно хотел что-то сказать.

Я знал, что это бесполезно – говорить демону: «Не надо, я не хочу видеть, как ты его мучаешь». Я пытался прикинуть, насколько быстро Придурки могут бегать и как далеко они прыгают.

Успею ли я добежать до двери строения?

Я старался оставаться спокойным, заставляя себя дышать ровно. Заморосил легкий дождик… усилился, потом стих, потом снова усилился… Мимо пролетел, кружась, клочок бумаги…

– Мне хотелось послушать музыку, – произнес я. – Я сейчас сделал бы все что угодно, лишь бы послушать живую музыку.