– Заткнулась бы ты, - проворчал я.

Силы как и энтузиазм довольно быстро иссякли и скоро я снова ели передвигал ноги. Мне стало скучно совершать одно и тоже монотонное действие, тем более в такой мрачной подавляющей обстановке. Стены давили на меня, потолок, уходящий вниз по наклону, всякий раз заставлял вжать голову в плечи при взгляде на него. Руку уже саднило от того, что я вел ей по стене чтобы иметь лишнюю опору.

Когда я в очередной раз посмотрел на часы, циферблат уведомил меня что прошло более получаса с того момента как я делал последний перерыв и услышал 'весеннюю капель'. Устало опустившись на ступеньки, я прислонил голову к вязкой словно кисель стене и задумался: по всем признакам меня либо водят за нос, либо я спускаюсь по бесконечной винтовой лестнице прямо к преисподней расположенной в недрах этой планеты.

Должно быть, это очень интересное место, подумалось мне. Забавно было бы узнать, существовала ли на этой планете жизнь, объединившаяся под гнетом цивилизации, создавшая себе религию и наделившая ее атрибутами конкретные места? Ведь был же у греков настоящий 'вход в подземное царство', а все остальное за предков доделывала их фантазия. Может быть, так и здесь? Какие-то существа, неизменно проходящие через этап дуалистичности божественной природы создали себе чистилище и выкопали этот спуск.

– Глупости, - я опроверг свою же собственную теорию.
– Эти горы появились совсем недавно, и в общности они образуют надпись 'я здесь'.

Безусловно, в сложившихся обстоятельствах я не могу быть ни в чем уверенным, но сам факт возникновения гор на том месте, где еще совсем недавно была равнина говорит о том, что и этот тоннель вовсе не древний, как марсианский, имеющий историю более одного, а по меркам некоторых исследователей и двух миллиардов лет. Все что меня окружает возникло чуть больше недели назад, это своего рода искусственное препятствие для хомячка, папье-маше. Но вот вопрос, кто выстроил для меня это препятствие?

Надпись 'я здесь' совершенно не обязательно следует трактовать как приглашение. Это может быть и просьбой о помощи, и угрозой, и даже просто констатацией не имеющей вообще никакого смысла. Какого черта я повел себя как предок и сходу направился в открытую западню?

Хотя, с другой стороны, выбор у меня был не особо богатый, либо остаться сидеть в разрушенном корабле, либо попытаться узнать хоть что-то в рамках поставленной задачи. Я выбрал второе и нисколько не жалею об этом. Правда, что-то подсказывает мне, что могу пожалеть, причем довольно скоро!

Стало еще холоднее. Я поежился, костюм уже не справлялся полностью с функцией поддержания оптимальной температуры. С досадой вспомнилось то время, когда колонии нанороботов позволяли мне поддерживать температуру тела в 15 градусов. При таком раскладе зона комфортно переносимой температуры автоматически смещалась на двадцать один градус как в сторону плюса, так и в противоположную.

Термометр показал стабильные -34 градуса снаружи. В точности как я и предполагал. Удивительно, и как это я не ошибся ни на градус? Что ж, пора признать что в таком темпе функционировать я смогу недолго. Что-то около часа, дальше холод просто скует мои члены и я застыну как свежеиспеченная сосулька. Каламбур получился так себе, но я все же улыбнулся. Оказывается, юмор, основанный на неожиданных противоречащих себе допущениях и взаимоисключающих параграфах может вызывать приливы кратковременного улучшения настроения. Сейчас я как раз нуждался именно в чем-то подобном.

Если я успею за отведенное мне время спустится до мнимого помещения, в котором слышится стук капель, это будет маленькой победой, которую стоит отпраздновать с фанфарами. Вот только успею ли? Я прислушался к своим чувствам и не получил никакого ответа, они находились в состоянии полной атрофии, в особенности теоретическое прогнозирование основывающееся на жизненном опыте, столь хорошо работающее у предков. Чертова неопределенность.

Я с кряхтением поднялся, снова размял затекшее колено, потер занемевшие от холода ладони и продолжил спуск. На кончиках пальцев сохранился неприятный покалывающий холод, который не удалось прогнать даже интенсивным растиранием. Постепенно я свыкся с новым ощущением и даже перестал обращать на него внимание.

Фонарик стал мерцать и я на какое-то время выключил его, подключив к сети костюма, система рекуперации, подпитывающая аккумуляторы немного подзарядит его, а пока пойду на ощупь, в полной темноте.

Вскоре я ощутил неприятный покалывающий холод в ногах, стопы тихо заныли. Термометр показал -41. Дышать было неприятно, мало того, что воздух сделался весьма беден, теперь он казался еще и отвратительно холодным. Впервые я ощутил как вполне естественное физиологическое действие, которое не замечаешь в процессе выполнения может приносить чувство дискомфорта. Легкие саднило.

Через какое-то время чувство самосохранения подсказало мне, что можно дышать через нос и я буквально возликовал.

Интересно слепые люди 'видят' мир примерно так же? Прикрывая глаза руками я не ощущал никакой разницы, вокруг меня сгустился первозданный мрак. В тишине тоннеля я мог только слышать звуки шагов, свое сопящее дыхание и стук сердца, сделавшийся отнюдь не ритмичным.

Если... когда температура опустится ниже семидесяти передвигаться я не смогу. Разве что ползком, но вниз по ступенькам спускаться ползком не очень удобно. Нога дрожала и постепенно немела. Костюм в целях экономии оставшегося заряда отрубал датчики один за другим. Снаружи на верхнем слое обшивки моей 'второй кожи' гасли один за другим огоньки.