Очевидно, эта мысль не приходила ему в голову, и, казалось, ему очень трудно было свыкнуться с ней.

– Наши дети будут шотландцами.

– И наполовину англичанами.

Бойд сжал челюсти, словно только усилием воли мог изменить это.

– Я не буду обсуждать это с тобой сейчас.

– Потом будет слишком поздно.

Она приблизилась к нему, давая последний шанс все исправить.

– Пожалуйста, Робби, я не прошу тебя довериться моему брату, я прошу поверить мне.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. Какие-то ее слова, похоже, задели его, потому что на мгновение Розалин показалось, будто он колеблется. Но потом выражение его лица снова стало непроницаемым.

Робби покачал головой:

– Я поверил тебе, и смотри, что из этого получилось.

Розалин уставилась на него с недоверием.

– Так это моя вина? – В ней закипела злоба. Злоба и негодование. – Я уговаривала себя быть терпеливой с тобою, потому что знаю, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю, почему ты относишься к моим соотечественникам с такой ненавистью и недоверием – для этого у тебя есть веские основания, – но я устала доказывать тебе, что достойна твоего доверия. Я ни разу не дала тебе повода для недоверия, но каждый раз, когда мне кажется, что я наконец достучалась до тебя, что-нибудь происходит и ты сразу предполагаешь худшее. То я намеренно соблазняю тебя, чтобы дать Роджеру возможность уйти, то я сознательно лгу тебе по поводу моей помолвки, то я нарушаю данное слово, чтобы сбежать с людьми сэра Генри. Что ж, не собираюсь больше оправдываться. Либо ты доверяешь мне, либо нет. Мой брат этого не делал. Я прошу тебя подождать, пока он свяжется с нами, прежде чем отправляться мстить.

Он отвернулся, холодный и непреклонный.

– Ты просишь слишком многого.

Бойд забил последний гвоздь в ее сердце. Это был не тот человек, которого она любила. Розалин усомнилась, что такой человек вообще существовал.

– Нет, это ты просишь слишком многого. Ты рассчитываешь, что я буду тихо сидеть и наблюдать за тем, как ты разрушаешь мой дом – мою семью? Я не буду этого делать! – Розалин зашла слишком далеко. – Сэр Алекс пытался предупредить меня, что для тебя имеет значение единственная вещь – и ты пытался предупредить меня, – но я не хотела никого слушать. Я убедила себя, что нужна тебе. Я говорила себе, что ты любишь меня, что я смогу сделать тебя счастливым…

– Ты сделала. – Он произнес это как признание.

Она глубоко вздохнула:

– Но ты не хочешь сделать счастливой меня. Ты не тот мужчина, который мне нужен. Когда мне было шестнадцать лет, я влюбилась в благородного молодого воина, который делал все возможное, чтобы спасти своих друзей в тех ужасных условиях. Я убедила себя, что тот благородный человек еще существует. Но ты был прав: его больше нет. Война изменила тебя. Ты слишком многое видел. Ты никогда не станешь прежним. Ты слишком ослеплен своей ненавистью, чтобы принять дар, предлагаемый тебе, а я устала пытаться заставить тебя посмотреть правде в глаза. Иди. Наслаждайся своей местью, Робби. Но знай, ты убиваешь всякую надежду на наше совместное будущее.

– Я думал, что ты меня услышала. Ты не вернешься домой, Розалин. Мы поженимся, как только я вернусь.

– Я не выйду за тебя замуж, если ты не откажешься от того, что задумал. Я не стану оружием в твоих руках, которое можно будет использовать против моего брата, как только он сделает что-нибудь, что тебе не понравится.

Он сощурился. Видимо, не очень понимая, что делает, схватил ее за руку и резко прижал к себе.

– Я не поддаюсь на угрозы, Розалин. Ты выйдешь за меня, черт возьми!

Она посмотрела ему в глаза и увидела холодную ярость, исказившую красивые черты.

– Я думала, ты не применяешь силу по отношению к женщинам.

Ледяное выражение его лица изменилось. Он внезапно осознал, что делает, и выпустил ее руку.

– Ты слишком возбуждена, – сказал Робби, возможно, пытаясь убедить самого себя. – В конце концов ты поймешь, что я делаю то, что вынужден делать.

Может быть, и он увидит, что она тоже сделала то, что должна была сделать. Розалин повернулась к нему спиной, чтобы не видеть, как он уходит от нее.

– Прощай, Робби.

Ее сердце сжалось, словно исторгая последнюю каплю ее любви.

Бойд заколебался. Ей хотелось думать, что он борется с собой, что наконец он поймет справедливость того, что она пыталась объяснить ему. Но его воля – его ненависть! – была слишком сильна.

Робби ушел, унося с собой последние тлеющие угольки ее надежды. Казалось, он расчленяет ее, отсекая одну часть тела за другой. Боль, разочарование были мучительны. Розалин стояла на том же месте, пока не услышала удаляющийся стук копыт.

Возможно, она была наивна, считая, что любовью можно залечить такие глубокие раны, как у Робби, – у него были основания для ненависти и недоверия. Но он позволил этим чувствам завладеть им до такой степени, что наносил ответные удары без разбора и с жестокостью, которая не давала ему разобраться, кому он причиняет горе своими действиями. Даже ей.

Розалин решила, что с нее достаточно. Достаточно Шотландии. Достаточно войны. Достаточно любви к человеку, который не способен ответить на ее любовь. Пришла пора отпустить его. И она направилась на поиски сэра Алекса.