Робби резко прижал Розалин к себе и мрачно сказал:

– Это не смешно, Розалин.

Его предупреждающий тон не произвел на нее впечатления. Она продолжала улыбаться, а в ее глазах светилось озорство:

– Не согласна. Я нахожу это достаточно смешным. Что есть такого у сэра Томаса, из-за чего вы приходите в ярость, словно уколотый шипами медведь? Его красивое лицо? Его великолепные синие глаза? Рыцарский…

Бойд остановил ее поцелуем. Долгим, обжигающим поцелуем, после которого оба раскраснелись и с трудом перевели дыхание.

– Господи, как я скучал по тебе! – простонал Робби, покрывая поцелуями ее шею.

Он обхватил ладонями ее грудь, а потом принялся развязывать шнурки на платье.

– Подожди, – сказала Розалин, посмотрев ему в глаза. – Пришел ответ от моего брата – поэтому ты здесь?

Робби покачал головой, сожалея, что ему приходится разочаровать ее.

– Нет. Я здесь, потому что не могу больше избегать тебя.

Ощущение ее тела, прижатого к нему, сводило его с ума.

Но она оттолкнула его.

– Почему ты избегал меня?

Он понял, что обидел ее – ненамеренно.

– Я старался поступать правильно.

– Из-за сэра Алекса?

Он напрягся:

– Нет.

Розалин не поверила ему:

– Тебе нужно объясниться с ним.

Робби сжал челюсти:

– Нам не о чем говорить.

Но она была права. Размолвка между Бойдом и Сетоном никогда не была настолько серьезной. Напряжение в их отношениях было таким сильным, что, казалось, вот-вот произойдет взрыв. Робби понимал, что ему нужно как-то извиниться перед Сетоном, но ждал, пока гнев сэра Алекса уляжется, как обычно и бывало. За исключением этого случая.

Что больше всего ставило Робби в тупик – это почему Сетон никому не рассказал, что победил его в поединке? Робби представлял, как он будет кричать об этом со всех парапетов. И он имел на это право. Бойд сурово обращался с ним все эти годы. «Может быть, слишком сурово», – мрачно признал он.

– Господи, какой же ты упрямый!

Розалин выглядела такой смущенной, что Робби вынужден был улыбнуться:

– Да. Это одно из моих самых привлекательных качеств.

Она рассмеялась и покачала головой:

– Это правда? Я бы не хотела видеть менее привлекательные качества.

Он снова подтолкнул ее к каменной стене, прижав ее поднятые руки над головой.

– Ты хочешь продолжать обсуждать мои замечательные качества или мне стоит показать тебе некоторые из них?

В ее глазах вспыхнул огонь:

– Что ты имеешь в виду?

Робби потерся бедрами о ее бедра, давая ей почувствовать, что у него на уме.

– Вот это, например.

Жар охватил его тело, и он застонал. Прошло слишком много времени. Розалин издала нежный вздох. Робби собрался наклониться и снова поцеловать ее, когда услышал звуки, заставившие его выглянуть в окно.

Он нахмурился.

– Что там?

– Сетон и Дуглас. Проклятье, я думал, у нас будет больше времени. Они должны были отсутствовать еще несколько часов.

Бойд внимательно вглядывался вдаль по мере их приближения и внезапно замер. Они ехали слишком быстро. Что-то случилось.

Он повернулся к Розалин – разочарование на его лице, вероятно, было таким же глубоким, как и на ее лице. Наклонившись еще раз, Робби быстро поцеловал ее.

– Нам придется продолжить это позже.

Она кивнула. Он был почти у двери, когда Розалин сказала:

– Подожди! Тебе не кажется, что это может быть что-то, связанное с моим братом?

Он остановился, повернулся, посмотрел на нее:

– Возможно.

Несколько минут спустя, когда Бойд встретил въезжающих во двор Сетона и Дугласа, спорящих о чем-то, он выяснил, что это был ответ от Клиффорда – совсем не такой, какого он ожидал.

Робби сжал кулаки, в дикой ярости не обращая внимания на боль в сломанных пальцах.

Черт возьми, Клиффорд за это заплатит!

Робби прослушал историю, которую рассказывал паренек, столько чертовых раз, что она не должна была уже производить на него впечатления. Обычный день. Ничего не подозревающие жители занимаются своими делами. Первый признак беспокойства появился, когда на горизонте показались солдаты. И кошмарный ужас и хаос, которые охватили всех, когда первые удары мечей обрушились на них. Но ужас от всего произошедшего снова и снова охватывал его. И на этот раз все было значительно хуже. Намного хуже. На этот раз виноватым был он.