Мысленно перекрестившись, я произнёс:

– Хочу просить вас, капитан, за женщину, которая сейчас находится у меня в санчасти.

– А почему вы за неё просите? – неприязненно поинтересовался Дуче. Он даже поставил стакан с лекарством, которое только что собирался выпить, на маленький столик рядом со своим креслом.

– Какое вы вообще имеете право здесь за какого-то просить! – голос предводителя пиратов начинал угрожающе вибрировать. Все разговоры в рубке сразу стихли. А Дуче продолжал напирать на меня:

– Кто вообще вы такой?

– Вы, наверное, забыли, капитан: я человек, который спас жизнь вашему сыну. Когда-то вы сказали мне, что хотите вернуть долг за услугу, которую я вам оказал. Так вот, я прошу не за себя, хотя у меня не раз был повод сделать это… Я прошу за несчастную женщину, которая подверглась страшным издевательствам на вашем корабле, капитан. И за которую здесь больше некому заступиться.

В рубке повисла гнетущая тишина. Но я чувствовал, что разыграл верную карту: для пиратского предводителя всё, что касалось его имиджа в глазах подчинённых, имело особое значение. Конечно, покушаясь при свидетелях на его репутацию, я приобретал в глазах бандитского главаря вид неприятной занозы. И если до сих пор капитан позволял мне самостоятельно выживать на своём корабле, то теперь он мог захотеть избавиться от такой проблемы, как я. С точки зрения стратегии выживания в пиратском плену я, конечно, совершил грубейшую ошибку, которая в ближайшем будущем могла стоить мне жизни. Но тактически я выигрывал, вынуждая пиратского капитана обсуждать со мной судьбу пленницы.

Неожиданно Дуче рассмеялся и примирительно похлопал меня по плечу.

– Ну– ну, не обижайтесь на меня, док. Просто настроение паршивое из-за чёртовой головной боли. А тут ещё этот непонятный эсминец уже почти час висит на параллельном курсе. Не знаешь, что он выкинет в следующую минуту: то ли ракетой по нам ударит, то ли встретит, как лучших друзей и проводит до якорной стоянки.

Демонстрируя, что больше не обижается на меня, итальянец залпом выпил принесённое мною лекарство. Потом он наклонился ко мне с высоты установленного на специальном постаменте кресла и доверительно понизил голос:

– И всё же напрасно вы вчера рисковали из-за этой яхтсменки. Мои парни имели полное право оторвать вам голову за эту женщину, ведь она – их законная добыча.

– Как же вы можете допускать такое на своём корабле?! – возмутился я. – Ведь вы же капитан, и, судя по всему, образованный просвещённый человек! Вы железной рукой поддерживаете в экипаже дисциплину, беспощадно казните своих людей за нарушение «сухого закона» и в то же время позволяете зверски измываться над беззащитной женщиной. Я прекрасно помню, как вы говорили мне, что для вас понятие семьи – свято. А ваши люди хладнокровно напали на прогулочную яхту с семейной парой на борту. Разве ваш бизнес невозможен без проявления крайних форм насилия над ни в чём не повинными людьми?

– Я не хочу повторить судьбу зулусских королей, – с сожалеющий миной на лице, развёл руками Дуче. Он стал рассказывать, что зулусские правители не позволяли своим воинам жениться до 30 лет. По африканским меркам 19-го века, для мужчины это была глубокая старость. Только разгромив врага, воины могли удовлетворить свою похоть, изнасиловав женщин в захваченном селении. Не удивительно, что, имея в своём распоряжении профессиональную армию, укомплектованную свирепыми от долгого полового воздержания убийцами, зулусские монархи смогли создать мощную империю. В Южной Африке до появления там английских колонизаторов у зулусов не было внешних врагов. И всё было бы прекрасно, если бы солдаты, специально превращённые в кровожадных животных, время от времени не поднимали на копья собственных королей.

– Поэтому я разными способами выпускаю из своих людей пар избыточной агрессии, как из паровозного котла, чтобы не было взрыва – продолжал объяснять мне Дуче. – Даю экипажу зрелищ и женщин, чтобы за время долгого плавания они не озверели и не сговорились между собой о смене капитана. Вы должны понимать, доктор, что это мы с вами ведём себя с дамами, как настоящие джентльмены. А для собранного на этом корабле наёмного сброда, услугами которого я вынужден пользоваться в интересах своего бизнеса, захваченная в океане пленница – только аппетитное мясо. И если я сейчас отниму у них эту забаву, завтра у меня самого могут возникнуть большие проблемы с экипажем.

– Значит, из-за специфики управления своим предприятием вы готовы упустить верную прибыль? – я сознательно перешёл на привычный для меня менеджерский язык, чтобы перевести наш разговор в деловую плоскость.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Дуче.

– Я имею в виду конкретную сумму в один миллион евро, которую муж захваченной вами женщины готов заплатить за неё в качестве выкупа.

– Но вы же сказали, что её муж погиб на яхте – сразу попытался поймать мена на обмане Дуче. Но я спокойно пояснил:

– Я сказал только, что на яхте была семейная пара. Мужчина, которого ваши люди ударили веслом по голове, когда он пытался удержаться на плаву, цепляясь за корабельный обломок – брат этой женщины.

– Хм, – задумчиво почесал переносицу Дуче. В нём явно проснулся делец, никогда не упускающий верного куша.

– А вы действительно уверены, что супруг этой дамы отдаст за неё такие огромные деньги?

– Конечно! Но при условии, что ему вернут здоровую жену, а не калеку с надломленной психикой. Вы же деловой человек и понимаете, что максимальные суммы платятся только за качественный товар.