Люди покойного Тейлора были уничтожены почти все, за исключением нескольких человек, которым удалось уйти на бронированном «Хаммере». Когда джип вырывался из окружения, пираты в упор стреляли из автоматов по стёклам и дверям его кабины, но специальные пулестойкие панели и покрышки выдержали попадания десятков пуль. Было ясно, что в ближайшее время соплеменники и союзники убитого Тейлора узнают подробности его смерти и станут круглые сутки преследовать нас, чтобы отомстить. Нам необходимо было срочно покинуть эту страну.

Дуче ещё с прошлого вечера вёл по спутниковому телефону переговоры о присылке самолёта, но по неизвестным мне причинам наша эвакуация постоянно откладывалась.

Пока капитан вновь с кем-то ругался по телефону, пираты занимались своим любимым делом – грабили трупы врагов и погибших друзей. Мародёрство по отношению к своим допускалось.

К моему большому удивлению в ходе боя пиратская команда потеряла не так много людей – всего шестерых. Причём только двое из убитых принимали участие в сражении, а остальные погибли, не успев протрезветь.

Вскоре я наткнулся на труп одного из четырёх, так и не доживших до похмелья пиратов. Это был известный мне Кураж по прозвищу «Серфер». Похоже, молодой красавчик умер во сне, получив шальную пулю в голову. Я видел, что накануне вечером он много пил, шумно веселился и даже братался с африканцами. В бою бельгиец не участвовал, так как был мертвецки пьян. И вот такой бесславный конец для подающего большие надежды подонка. Я нагнулся к трупу и стал снимать с него цыганский ремень Ходжи. За этим занятием меня и застал Нино. Причём я не сразу заметил, что за мной наблюдают.

– Браво, дружище! – шутливо поаплодировал мне Принц. – Как я вижу, ваше перевоспитание идёт полным ходом, и вы всё меньше становитесь похожим на священника. Правильно! Чего добру пропадать.

Сказав так, Нино смахнул пылинку с золотой эмблемы в форме парашюта с крылышками. Именно такой значок я видел на Тейлоре.

По совету принца я также снял с покойника его очень удобную десантную куртку. Моя была сильно испачкана кровью и мозговым веществом убитого африканца.

В районе, в котором мы находились, имелась только одна пригодная для приёма крупного самолёта площадка. Наконец, Дуче радостно сообщил экипажу, что за нами выслан транспортный самолёт:

– Должен сказать, парни, что нам повезло – громко, чтобы все его слышали, объявил капитан после очередного разговора по спутниковому телефону. – Главные боссы синдиката всё же нашли возможность организовать для нас рейс. Можете не беспокоиться: летящий к нам DC-6, хоть и мне ровесник, зато сумеет взять на борт сразу всю нашу весёлую компанию.

Дуче был похож на полководца, выступающего перед войском в канун решающей битвы. В своей речи он сделал особый акцент на необходимости любой ценой удерживать взлётно-посадочную полосу:

– Родня и дружки отправленного нами в страну вечной охоты Тейлора вряд ли отпустят нас с миром. Поэтому, мальчики мои, занимайте вокруг этого поля круговую оборону и ни на секунду не забывайте, что за спиной у вас не полторы сотни метров красноватой выжженной земли, а ваш страховой полис.

Убедившись, что его слова произвели нужное впечатление на подчинённых, сицилиец неожиданно объявил экипажу, что собирается просить помощи у вождя небольшого соседнего племени, с которым уже договорился о встрече по телефону. Его обширные связи в этих краях похоже поразили не одного меня.

– Я знаю, что каждый из вас стоит десятка туземных солдат – торжественно говорил своим людям Дуче. – Но боюсь, что вскоре сюда явится целая чёрная армия. Одним нам не продержаться до прибытия самолёта. Поэтому я решил рискнуть. Сами видели, как коварны местные «братки». Поэтому я возьму с собой на опасную встречу только самых необходимых мне людей. Остальные пускай обороняют посадочную полосу и ждут нашего возвращения с подкреплением. Я верю в вас, парни!

Я видел, что проявленная капитанам забота о своих людях, граничащая с готовностью к самопожертвованию произвела сильное впечатление на пиратов. Многие подходили к Дуче, чтобы сказать ему слова благодарности и заверить, что без капитана – живого или мёртвого самолёт не взлетит. Они этого не позволят. Сицилийца так растрогали эти клятвы верности, что у него даже сделались влажными глаза.

Нино передал мне приказ своего отца готовиться к выходу. Дуче решил взять меня с собой. Хотя тогда мне страшно не хотелось отправляться в логово очередного местного «Тейлора». На душе было как-то муторно, скверно. Я был почти уверен, что дурное предчувствие связано с уже подстерегающей меня где-то поблизости смертью.

На всякий случай я простился с Ши Тао, извинившись за то, что не смогу передать его матери лекарство от астмы, как обещал. Потом мы обнялись с египетским доктором. Я признался, что по-хорошему завидую ему, так как тоже хотел бы дожидаться здесь эвакуации, а не лезть снова чёрту в зубы.