— А вот и я! — Он имел в виду свой великолепный костюм.

Он разогнулся и кинул этот нож в меня. Видимо, этот нож был предназначен для бросков. Он воткнулся в дверь. Я его вынул и бросил в Итальянца. Он нагнулся, и нож пролетел выше. Вместо того, чтобы броситься на меня Итальянец лихорадочно начал искать этот нож на полу. После удара о стену нож отлетел куда-то.

Наконец, он его нашел и бросился на меня. Раздумывать было некогда. Я махнул ногой и попал по руке, державшей нож. Он опять отлетел в угол. Я автоматически бросил Итальянца на пол.

— Всё, всё, всё, — заговорил он, — я сейчас уйду. Дайте только мне нож.

Лиза прикрылась обрывками платья. Она нашла и подала Итальянцу его нож.

— И убирайся вон отсюда! — сказала она.

Он пошел к выходу, но вдруг вернулся и ударил Лизу ножом в грудь.

— Держи, сука! — крикнул Итальянец и выбежал из кабинета.

Я склонился над Лизой. Кровь выступила у нее на груди.

— Сейчас вызову скорую, — сказал я. Телефон почему-то не работал. Я пошарил у Лизы в сумочке и вынул сотовый телефон. Но номер скорой я набрать не успел. Вошла милиция.

Я сказал, что пришел сюда с капитаном Смеляковым.

— Позовите его.

Один милиционер вышел, но скоро вернулся и сказал, что никакого Смелякова в зале нет.

— Ну как нет. Третий столик от сцены. Он должен быть там.

Но Смелякова не нашли. Меня отвезли в отделение милиции. Ночью меня хотели грохнуть. Я еле отбился. Обстановка в камере была напряженная. Наступило утро. Меня вызвали к следователю. В кабинет вошел Козырев.

— Где Смеляков? — сразу же спросил он.

— Как хорошо, что вы, наконец, появились, — сказал я. — Меня тут чуть не завалили.

— Где капитан? — повторил подполковник.

— Не знаю, — растерянно проговорил я. — Разве он… Когда я уходил он оставался за столом.

— Один?

— Один, конечно. А с кем ему быть?

— Он до сих пор не объявился.

— Он до сих не объявился, — повторил я. — А может, он напился и лежит дома?

— Нет его дома, — сказал подполковник. — Был я там. Весь дом перевернут.

— Я думаю, что искали кассету, — сказал я. — Если Смеляков на самом деле пропал, значит, искали кассету.

— Он точно вел запись переговоров?

— Конечно. Мы только об этом и говорили.

— А о чем вы говорили?

— Ну… мы… я говорил, что такие переговоры надо слушать. И записывать, и слушать. Это, наверное, я напророчил.

— Что напророчил, — не понял подполковник.

— Я сказал, что можно не вынести кассету.

— Кассету нашли, — сказал подполковник и вздохнул. Он вынул кассету из кармана и вставил ее в магнитофон. Там была только музыка из кинофильма Эммануэль. Музыка и вздохи.

Следователь, который сидел с нами в кабинете, забарабанил пальцами по столу. Непонятно, что его взволновало. Ведь это была очень старая сексуальная музыка. Раньше, да, женщины специально искали эту музыку, чтобы начать со своим мужем новую половую жизнь.

— А-а! — понял я, — вы думаете, что это издевательство? Они взяли ту кассету и подкинули эту? Может быть. Но зачем? Неужели только для того, чтобы посмеяться над нами?

— Не над вами, а над нами, — сказал следователь. Он нажал кнопку, чтобы меня опять увели в камеру.

— Вы что? Меня же там убьют. Подполковник, меня опять в камеру? За что?

— Я ничего не могу сделать, — сказал Козырев, — тебя обвиняют в покушении на директора ресторана. Если она умрет — все, тебе дадут пожизненно.

— А у вас нет главной улики. Ножа.

— Вот ты нам и расскажешь, где он, — сказал следователь.

— Я могу это и сейчас сказать. Он у того, кто хотел убить Лизу Бергман.

— Фью! — присвистнул следователь, — да он даже успел узнать ее имя. Сам все сказал.

— Подполковник, прекратите разыгрывать эту комедию. Не я ударил Лизу ножом. Это сделал Итальянец.

Козырев вздохнул.

— Итальянца нет в городе уже две недели, — сказал он.

— Вчера он приехал.

— Приехал и сразу убил? Ерунду вы говорите, — следователь открыл пачку Мальборо и закурил. Сержант, которого он вызвал, стоял в дверях.

— Да, Иван, — сказал подполковник, — никто вчера не видел Итальянца. А тебя в желтом пиджаке видели все. В его фирменном пиджаке. Отмазать тебя я никак не могу.