Вдруг он говорит: - Ты самое красивое, что я когда-либо видел.

Я закатываю глаза, не потому что мне не нравится слышать это, но ведь он явно еще спит, а мы много чего должны делать прямо сейчас. Я пытаюсь двигаться, но он удерживает меня на месте.

– Я серьезно, - говорит он.
– Я думал о тебе каждый божий день с тех пор как ушел, о том как ты смотришь вверх и зажимаешь переносицу, когда думаешь о настоящих трудностях, то как твои губы складываются в этой крошечной улыбке, когда ты что-то понимаешь, даже то как ты закатываешь глаза. Я помнил каждое мгновение, которое мы провели вместе. Я прокручивал их снова и снова в моей голове. Каждое утро, когда я просыпался, я хотел бы забыть, что мы не были вместе, что ты была в другом мире.

Он берет одну руку и двигает ее вниз по моей руке, пока не захватывает мои пальцы, и затем он прижимает их к центру своей груди. Я могу чувствовать его сердцебиение под грубым термоматериалом его рубашки.
– Даже если я не был там, ты всегда была со мной. Всегда.

Его лицо такое серьезное, а глаза настолько темные. Если я посмотрю на него такого еще секунду, то буду плакать снова. Я опираюсь на него, прижимая свой лоб к его, и закрываю глаза.

– И теперь ты здесь, а я не отдал тебе должное. Ты даже лучше, чем я помнил.
– одна его рука движется по моим волосам, а другая массирует мою шею.
– Ты красивая и сильная и бесстрашная, и я так боюсь за тебя. Не потому, что это больше, чем ты, или слишком опасно для тебя. Я знаю, ты можешь справиться с чем угодно, но я...
– его голос обрывается.
– Если что-нибудь случится, из-за меня...Я не смогу справиться с этим.

Я сжимаю в кулаке его рубашку, держа его рядом с собой. Я не могу говорить. Комок в горле не позволяет выйти моему голосу, но я не хочу, чтобы он ушел куда-либо.

– Когда ты вошла в больничную палату с курткой, завязанной вокруг твоего лица, я знал. Я знал, что облажался.

– Ничего страшного, - говорю я, мой голос хриплый, с прощением. Это причиняет боль, это заставляет мое тело болеть, что он не знал, кем я была или кем я не была - но я все еще люблю его. Больше всего на свете.

Но я чувствую, что он качает головой.
– Я должен был знать, - шепчет он, его теплое дыхание напротив моей щеки.
– Тебе не нужен никто, чтобы спасти себя. Ты та, кто спасает.

Я хочу протестовать и сказать ему, что это глупо, но я думаю не только о Бене, но и об Элайдже и Сесиль, и всех людях, которых мы просто переместили из центра обработки, которые должны быть где-то здесь, и горячие слезы льются из моих глаз, катятся по щекам.

Когда-то давно я сказала бы, что могла спасти себя.

Но я открываю глаза и вижу длинные, темные ресницы Бена и идеальный изгиб его рта, я говорю, - Мы спасаем друг друга.

И тогда я игнорирую все, что думала всего несколько часов назад - все мои намерения держаться подальше от его вышвырнуты в окно, а я прижимаюсь губами к его губам и наслаждаюсь тем как мы словно растворяемся друг в друге.

01:13:19:21

Сесиль похожа на смерть.

Она входит, когда я посреди смены моей рубашки на что-то, что не заляпано кровью и потом. Ее кожа бледна, ее волосы в беспорядке, и со своего места я вижу круги под ее глазами.

– Как ты себя чувствуешь?
– ее голос неуверенный.

Я чувствую себя как дерьмо. Моя голова раскалывается, рука болит, и все мое тело болит, когда я двигаюсь. Но это не имеет значения. Я бы с удовольствием почувствовала себя еще хуже, если бы это означало вызволить ее оттуда.
– Наверное, так же плохо, как ты выглядишь, - говорю я.
– Можно подумать, что тебя похитили или что-то еще.

Она бросается ко мне и обнимает.
– Ты пришла спасти меня, - говорит она, так что я знаю кто-то, наверное, Бен или Элайджа, рассказали ей.

А затем она заливается слезами.

Я удерживаю ее, пока она плачет. Все мы разные, Сесиль очень похожа на меня. Именно поэтому мы друзья. Она жесткая - она потеряла родителей несколько лет назад и переехала в Сан-Диего, чтобы жить со своей тетей, и она не стала эмо или замкнутой. Она вступила в группу черлидеров, выиграла ежегодный вызов в День физики, и подружилась со всеми, кого встретила.

Она как я, только красивее и более живая - и также лучше в науке.

Когда она закончила, мы сидим на кровати и я рассказываю ей все, что произошло до землетрясения - о дне, когда я умерла, Бене, который исцелил меня, моем отце и UIED, порталах, мультивселенных и Барклае. Затем я рассказываю ей о том, что привело нас сюда.

Когда я говорю ей, что существуют разные вселенные, она фыркает.
– Я вроде это поняла.

– Прости, что не сказала тебе раньше.

Она пожимает плечами и вытирает глаза, прежде чем сменить тему.
– Эли рассказал мне все о том, как ты помогла ему сбежать. Я не представляла, что ты такая задира.

– Неубедительно. Я думала, ты знаешь меня.

Сесиль улыбается. Это маленькая и немного грустная улыбка, но этого вполне достаточно. Она на самом деле не злится на меня. Я немного расслабляюсь.
– А что насчет тебя?
– спрашиваю я.
– Ты впорядке?
– мне не нужно добавить, что она прошла через многое.