— Король едет в два часа пополудни, — сказал шевалье де Рагастен. — Я только что узнал.

Манфред побледнел. Он надеялся, что король задержится в Париже еще на несколько дней.

— Стало быть, — продолжал шевалье, — план мой переменился. Мы поедем не утром, а днем.

— Почему? — спросил Манфред.

— Потому что если мы явимся в Фонтенбло раньше, чем двор, то неизбежно вызовем любопытство, а нам-то надо, чтобы нас не замечали.

— Но ведь если мы приедем после короля — тоже привлечем такое же точно внимание?

— Это верно. А если одновременно?

— Как! Вы хотите въехать вместе с королем?

— Господин шевалье прав! — воскликнул Трибуле.

— Так нас вернее всего не заметят ни по пути, ни по приезде в Фонтенбло.

Итак, час отправления был рассчитан, исходя из отъезда двора.

Спадакаппа ехал вместе с остальными.

Принцесса Беатриче оставалась в Париже, в том доме, который Рагастен снял на Утиной улице. Ведь никаких причин держать этот дом под надзором больше не было, а для Беатриче там оставалось обставленное жилье с прислугой.

Были исполнены разные распоряжения, и ровно в три, то есть через час после отъезда Франциска I с придворными, Рагастен дал знак отправляться.

Четыре всадника выехали из Парижа и поскакали по Меленской дороге.

Около пяти, когда начало смеркаться, Манфред, ехавший впереди, заметил хвост королевского эскорта.

Тогда наши всадники стали сохранять дистанцию с ним.

Рагастен несколько раз оборачивался, и ему показалось, что за ними по дороге скачет еще кто-то.

«Неужели нас выследили?» — подумал он.

Шевалье остановился и вместе с конем спустился в придорожный ров.

Но неизвестный всадник то ли заметил его уловку, то ли вдруг поехал другой дорогой: Рагастен его так и не дождался.

Встревоженный, он пустился вскачь и догнал своих товарищей. Но тут он обернулся и увидел позади все того же всадника. «Что ж, посмотрим», — подумал он.

В шесть вечера доехали до Льёзена — деревушки на полпути от Парижа до Фонтенбло. Там двор устраивался на ночлег. Высланные вперед квартирьеры уже приготовили для всех помещения. Рагастен и его друзья нашли приют у соседнего фермера, который за два экю согласился дать им ночлег на сеновале.

Рано поутру эскорт вновь пустился в дорогу. Четверо друзей заняли места позади колонны.

На опушке королевского леса Рагастен опять заметил неизвестного всадника, преспокойно трусившего в тысяче шагов за ними.

— Видели того, кто едет за нами следом? — спросил он.

Манфред и Трибуле разом обернулись.

— Шпион! — воскликнул Трибуле.

— Я его застрелю, — сказал Манфред.

— Нет, поезжайте дальше, — ответил Рагастен. — Я разберусь, кто это такой.

Манфред, Спадакаппа и Трибуле поскакали вперед, а Рагастен свернул с дороги, въехал в густые кусты и затаился.

На сей раз уловка удалась вполне: через десять минут мимо проехал всадник на крепком коне, тщательно закутанный в широкий плащ.

Рагастен пропустил его вперед, выехал из кустов и в несколько скачков догнал незнакомца.

Остановив коня стремя в стремя с ним, шевалье учтиво поклонился и спросил:

— Вы, должно быть, догоняете королевский двор, милостивый государь?

Незнакомец взглянул на него и тотчас откликнулся:

— А вы, шевалье де Рагастен?

Рагастен вздрогнул и нахмурился.

Но в этот миг всадник снял берет, надвинутый на глаза, откинул плащ, и Рагастен увидел, что это женщина. Он знал ее: то была таинственная обитательница усадьбы Тюильри, которая проводила его на улицу Сен-Дени. Мы с вами знаем, как ее звали: Мадлен Феррон.

— Это вы, мадам! — воскликнул шевалье.

— Я самая! — ответила она с принужденной веселостью, от которой у Рагастена сжалось сердце. — Я еду в Фонтенбло. А вы?

— Да, я тоже, — ответил удивленный шевалье. — У меня там очень важные дела.

— А я, шевалье, думаете, от нечего делать туда поехала?

Рагастен ничего не отвечал: странный тон его собеседницы производил на него тягостное впечатление. Она же продолжала:

— Вы не находите, как удивительно скрещиваются наши судьбы? Вот уже в третий раз мы с вами встречаемся.

— Это верно, мадам, и первые два раза встречи для меня были чрезвычайно удачны.

— А уж как я рада, что могла вам помочь, вы себе даже не представляете. Но скажите: хорошо вы устроились в доме на Сен-Дени?