– Нет уж, дорогой, эта сцена есть во всех плохих фильмах, и мы ее из нашей истории исключим.

– Как же я буду писать?

– А вот Доктор тебе подержит. Правда, Доктор?

Доктор брезгливо посмотрел на Кэпа.

– Нет, сказал Кэп, лучше в штаны.

– Тогда стой и не лезь с дурацкими вопросами.

Вероника и Доктор собрали вещи и снаряжение. Укомплектовали три рюкзака и мешок, который должны были нести по очереди.

– Все, – сказала девушка. – Давайте двигаться.

– Стойте! – закричал Кэп.

– Что еще?

– Не оставляйте кат, хотя бы отвяжите.

– Зачем? – заинтересовался Доктор.

– Если вы пустите его по течению, возможно, кат вынесет к устью. Вероятность маленькая, но она есть. А если он попадется на глаза, экипаж обязательно будут искать.

– А он дело говорит, – сказал Доктор.

– Зубы заговаривает.

– Вы все равно не собираетесь сплавляться, какой смысл оставлять его?

– Никакого, – согласилась Вероника, – но и спускать его на воду нам не следует.

– Почему? – вмешался Доктор.

– Я не знаю, но это часть игры, и моя интуиция подсказывает, что так поступать нельзя.

Доктор подошел к катамарану и, развязав швартовку, поочередно пнул баллоны. Давление показалось ему достаточным, и легко подняв судно, он столкнул его в воду.

– На твою интуицию будем полагаться дома, в городе, а здесь доверимся логике. И дешевле и надежней.

– Доктор! – похвалил Кэп. – Ты снова становишься мужчиной. Подумай на досуге, кто денежки спер? Не тот ли, кто бабушку пришил?

– Заткнись и двигайся, – приказала Вероника.

– Уже иду.

Кэп, шел по берегу вторым. Идти ему было неудобно из-за связанных рук, и хотя Доктор, выполняя многочисленные меры предосторожности перевязал их вперед, маневрировать с рюкзаком было неудобно.

– Вероника, – спросил Кэп, – а кем ты была до этого?

– Будешь разговаривать, заклею тебе рот.

– Что же нам молча идти?

– Пусть болтает, – сказал Доктор.

– Пусть, – согласилась Вероника, – но если я услышу хоть одно подстрекательство, дальше пойдешь с новым скотчем.

– Ладно, – согласился Кэп, – хотя я собирался послушать. Но раз вы мне разрешаете болтать, буду ловить момент. Ты, Доктор, в инопланетян веришь?

– Почему Доктор? – спросила Вероника.

– Потому что хочу спросить Доктора, а твой ответ я и так знаю.

– Интересно, почему?

– Потому что иду со связанными руками по твоей милости или по милости твоей мнительности, а раз так, значит, тебе ничего не стоит и в зеленых человечков поверить.

– Кэп, даже я не смогу сказать – верю я в них или нет, а ты за меня распорядился, будто я простая, как три рубля.

– Поверь, Москвичка, в этом мире не все так сложно.

– Да? Тогда поделись опытом?

– Понимаешь, Москвичка. Все наши деяния, влечения и мысли достаточно просты. Взять хотя бы желание есть или размножаться. С одной стороны это очень разные желания и ничего общего в них нет, но если только вдуматься, то окажется, что это всего лишь боязнь смерти. Потому что если ты не будешь есть, то умрешь, и если ты не размножишься тоже умрешь.

– А если размножишься?

– Если размножишься, то останется твой вид, твоя фамилия, ребенок на тебя похожий и так далее.

– Но я-то умру?

– Конечно, умрешь, но когда ты умрешь одна, никому не нужная и всеми забытая или после тебя останутся люди, которые некоторое время будут тебя помнить – это две большие разницы. Знаешь, Москвичка, что такое две большие разницы?

– Нет.

– Есть разница между тем-то и тем-то, есть большая разница, а вот если человек оставил что-то на земле и если сгинул в небытие – это две разницы. Две, и, прикинь, Москвичка, большие.

– Пока не пойму, к чему ты клонишь.

– Я тебе про устройство в мире или основы философии толкую. А они о чем говорят? Что люди поступают весьма и весьма предсказуемо, потому что бояться одного – смерти. И хотят они кушать и детей заводят, чтобы не умереть, а если отсюда плясать, то любую схему, даже самую сложную, можно раскрутить и понять.

– Не мог бы ты спуститься до примера?

– Ну, спроси меня что-нибудь, то, что понять не можешь или объяснить.

– Хм. Зачем мой папа хочет отдать меня замуж за человека, который мне не нравится.