Вероника махнула рукой, как будто не собиралась слушать.

– Доктор, запомни одну очень простую вещь. Я никого не хочу убивать. Не хочу и не хотела.

– Хорошо, хорошо.

– А раз хорошо – тащи его к костру.

Когда тело Кэпа подтащили к огню, Вероника спросила:

– У него, я надеюсь, ничего серьезного?

– Ничего, – ответил Доктор, – вообще странно, что сознание потерял.

– Тогда слушай меня, Доктор. Слушай, пожалуйста, внимательно и еще – верь мне.

– А я могу не поверить?

– В принципе – не должен.

– Но почему?

– Сейчас поймешь. Я тебе расскажу, что о тебе думала и к чему пришла.

– Интересно.

– Интересно, Доктор, что я не верила тебе. Не верила до сегодняшней ночи, пока ты мне не помог Кэпа связать.

– Стало быть, теперь ты мне веришь?

– Нет, Доктор, теперь я просто не понимаю. Не понимаю, что происходит.

– И все это из-за того, что я тебе помог.

– Из-за этого. Но начну сначала. А началось все два года назад…

Доктор смотрел в таявшие сумерки. Он был похож на маленького раздосадованного ребенка, которому рассказали, что Дедов Морозов не существует.

– Так ты все это время думала, что мы устраиваем для тебя шоу?

– Да, – согласилась Вероника, – и если предположить, что тебя держат за дурака и не посвятили в подробности, то, возможно, мое предположение по-прежнему верно.

– И ты настаиваешь, что голова тебе сказала: «Беги»?

– Доктор, я настаиваю на этом. И единственное объяснение или разумное объяснение, если хочешь, только в Зурабе.

– Ну, а как тебе такой вариант, если я работаю на твоего Зураба и все это по-прежнему игра?

– Мне все равно, работай хоть на самого Господа Бога. Если твоя игра не имеет мотива, а я деньги имею ввиду, значит, либо ты глуп, либо глупа сама игра.

– Поразительно, Москвичка, ты такая холодная, расчетливая….

Доктор поискал подходящее слово:

– Дама. И я в тебе этого никогда не замечал.

– Доктор, – вздыхая, сказала Вероника. – Я, конечно, раскрылась и свою часть игры объяснила. Но тебе от этого легче не должно быть.

– Почему?

– Потому что, если Кэп на Зураба не работает, пропавших людей и говорящие головы я вообще никак не понимаю.

– А тушенку? – спросил Доктор, – он решительно направился к палатке и долго возился с Вероникиными узлами.

– Что? – не выдержала она.

– Все в порядке, семь.

– Это не в порядке, – сказала Вероника. – Я когда залезала тебя будить, две банки вытащила.

– Да ну? – не поверил Доктор.

– Да, и в реку их бросила, чтобы Кэп меня не убил.

– Значит все-таки Оля?

– Я даже слушать ничего не хочу, – сказала Вероника. – Давай останемся вдвоем.

– Ты же обещала, – сказал Доктор.

– А мы не будем его убивать. Просто оставим здесь.

– Вероника, Вероника. Ты вокруг посмотри. Туман, дождь, вот-вот снег пойдет. Кто же его найдет? Да и сколько он протянет? Сутки? Двое?

– Ты сказал, что до людей несколько десятков километров.

– Сказал, – согласился Доктор, – только это не значит, что через сутки мы будем греться в тепле.

– А что это значит?

– Только то, что нам предстоит длинный переход по местности мало мне знакомой. И если наш берег окажется отвесным – мы либо будем переправляться на другой берег, либо обноситься, а это препятствие непредсказуемое.

– Хорошо, – согласилась Вероника, – потащим его с собой.

Кэп что-то замычал, и его голова описала окружность.

– Ой, кажется наши командиры в себя приходють, – Вероника приложила палец к губам и, подойдя к Кэпу, достала его складной нож. Она схватила его за волосы и, максимально оттянув вверх голову, приставила к горлу лезвие.

– Ну? – спросила она.

На Веронику воззрились два непонимающих глаза.

– Будешь говорить? Будешь отвечать? Молчишь, гад?

Девушка размахнулась и отпустила звонкую пощечину так, что на щеках Кэпа осталась красная пятерня.

– Ыы! – замычал Кэп. – Ыка!

– А! – догадалась Вероника. – Ротик занят?

Девушка с удовольствием оторвала полоску скотча.

– Где Оля? – спросила Вероника.

– Да пошла ты.

Вероника равнодушно залепила скотч обратно.

– Видишь? Он ничего не скажет.